# Революция консерваторов. Война миров

Владимир Рудольфович Соловьев

Темой новой книги Владимира Соловьева стала происходящая на наших глазах консервативная революция, охватывающая все больше стран. Еще недавно нам казалось, что в мире победившего глобализма все должны были стать одинаково демократичными, одинаково толерантными и одинаково счастливыми. Но что-то пошло не так – никогда еще неравенство и несправедливость не проявляли себя столь ярко, и никогда не был столь велик разрыв между богатыми и бедными. В поисках выхода страны одна за другой возвращаются к позабытым консервативным ценностям и пытаются трансформировать свое государственное устройство так, чтобы оно как можно лучше соответствовало национальному характеру. Такая же задача стоит и перед Россией. Но это еще не все – впервые в своей истории наша страна должна провести смену элит, не прибегая к насилию.

Художественное оформление А. Дурасова

Фото автора на обложке Ш. Юлдашева


Организация «Исламское государство» (другие названия: «Исламское государство Ирака и Сирии», «Исламское государство Ирака и Леванта», «Исламское государство Ирака и Шама») признана террористической, ее деятельность запрещена в России решением Верховного Суда РФ от 29 декабря 2014 г. № АКПИ 14-1424С


Организация «Джебхат ан-Нусра» признана террористической, ее деятельность запрещена в России решением Верховного Суда РФ от 29 декабря 2014 г. № АКПИ 14-1424С


Организация «Аль-Каида» признана террористической, ее деятельность запрещена в России решением Верховного Суда РФ от 14 февраля 2003 г. № ГКПИ 03-116

## Предисловие

История бесконечна.

Разумеется, эта фраза моментально вызывает желание ее оспорить.

Как может что-то быть бесконечным, если речь идет о человечестве? Вся наша жизнь указывает на конечность бытия. Ведь единственное обещание, которое дает жизнь и всегда выполняет, – это смерть.

Религиозно образованный читатель в этом месте наверняка захочет указать мне на радугу Завета как символ обещания, данного Господом человечеству после Потопа, что не прервется род Ноя. И на глубинное значение числа восемь как символа бессмертия, так как именно восемь человек пережили Потоп: Ной, три его сына и их жены. Оспорит и постулат о неминуемой смерти, указав на Еноха, Илию и Иисуса Христа.

Ни в коем случае не собираюсь вступать в религиозные дискуссии. Однако наше сознание устроено таким образом, что, будучи смертными и постоянно наблюдая процессы взросления, увядания и умирания, мы отказываемся воспринимать идею бессмертия и бесконечности. Потому-то и выглядят такими трогательными и наивными все попытки «остановить мгновение».

Процесс бесконечных изменений пугает нас, и мы пытаемся нащупать хоть что-то неизменное, стараемся создать общественные и социальные институты, призванные закрепить нас и окружающий мир в неких привычных рамках.

Горе, когда гордыня овладевает сознанием! И вот уже звучат заявления о Конце Истории, о том, что наконец-то человечество достигло некой высшей, а следовательно, конечной формы развития. Для закрепления этого мифа в массовое сознание вбиваются сваи ложных образов, а общественные науки вместо постановки новых вопросов и поиска путей развития дают услужливые ответы и прекрасно решают задачу получения грантов и признания от правящих элит, но всегда оказываются не готовы к очередному фортелю истории.

Чтобы примирить и верующих, и атеистов, я предлагаю принять за рабочую гипотезу, что История не закончена, пока не закончено существование человечества. Это абсолютно тривиальная мысль – но тем не менее западные элиты начала XXI века, пребывающие под мороком фукуямовского «Конца истории» и внимавшие Бжезинскому, как истине в последней инстанции, оказались к ней не готовы.

Доктрина, возникшая в 90-е годы прошлого века и принятая прогрессивным человечеством на ура, сводилась к простенькой идее, что есть некий абсолют Демократии и Соединенные Штаты Америки – его эталон и мера. Все, что ведет к демократии, – благо, а все, что не вписывается в эту модель, – зло, тьма, регресс. Разумеется, силы добра буквально обречены на победу, и вопрос только в том, как именно силы зла будут терпеть поражение за поражением и в какой очередности народы Земли будут вливаться в счастливое и светлое демократическое завтра.

Патологическая наивность американцев проявилась тут в убеждении, что если демократическая система работает для них, то почему бы и всем остальным народам ее не перенять? Ведь люди так похожи! Ведь в Америку приезжают самые разные языки и народы, но все выстраиваются под общие правила. То, что жизнь упрямо не хочет следовать этому милому детскому постулату, США не смущало – такая опция, как сомнение, отсутствует у правящих элит. Ибо аксиомы под сомнение ставить нельзя. А утверждение о демократии как высшей форме общественного развития – аксиома для американской политики и политической мысли.

Что ж, концепция совсем не нова. Просто раньше вместо термина «демократия» использовались иные.

Каждая великая империя с древнейших времен создавала, по сути, одну и ту же модель. Модель собственного величия – подчас с элементами сакрального. Каждая империя была убеждена, что она – венец творения, предмет зависти других народов. Самый яркий пример – великий Рим, хотя и до него, и после можно припомнить множество в высшей степени поучительных историй о расцвете и крушении коллективной человеческой гордыни.

Сегодня само присутствие слова «демократия» в политической повестке затрудняет анализ происходящего. Демократия стала своего рода волшебной палочкой, взмах которой моментально подводит конец дискуссии. У подкованных политических бойцов заранее заготовлен набор расхожих фраз – от набившей оскомину цитаты Черчилля «Демократия – наихудшая форма правления, за исключением всех остальных, которые пробовались время от времени» до столь же затасканного риторического вопроса «Но если там (то есть на благословенном демократическом Западе) все так плохо, что же все туда рвутся?». А их идеологические оппоненты непременно заметят, что Черчилль сам жил при монархии, а что касается Запада, то кто-то туда едет, а кто-то просто бежит от демократических бомб в попытке заставить страны-демократизаторы заплатить справедливую цену за причиненные ими несчастья. Аргументы убедительные, но, скажем честно, тоже не блещущие новизной.

Этот словесный пинг-понг закономерно приводит к потере логического контроля над ситуацией. То есть говорить что-то против демократии, равно как и трезво анализировать происходящее, нельзя, потому что демократия – это абсолют. Когда же внутри этого абсолюта происходит раскол, его никто не замечает, потому что иначе можно оказаться непрогрессивным во взглядах, а если ты оказываешься непрогрессивным в своих взглядах, тебя тут же начинают бить ногами. И напротив, за распространение демократии страна-распространитель радостно готова обеспечить тебе все необходимые блага.

Возникающая картина страшно напоминает фантастический роман братьев Стругацких «Обитаемый остров». Ощущение, что вещание идет изо всех углов: «Демократия, демократия, демократия…» При этом простой вопрос: «А что такое демократия?» – вводит всех в ступор.

Это мне напоминает классический анекдот про умирающего ребе, к смертному одру которого выстроилась толпа – от самого близкого ученика до последнего шлимазла. И вот первый ученик спрашивает учителя:

– Ребе, а что такое жизнь?

– Жизнь – это река, – отвечает ребе.

И все повторяют по цепочке: «Жизнь – это река… это река… река…»

До последнего шлимазла это доходит, и он вдруг спрашивает:

– А почему?

И все вдруг спохватываются: «Действительно, а почему? А почему… а почему… почему?..»

И уже практически на последнем выдохе ребе говорит:

– Или не река…

То же самое происходит и с термином «демократия». Демократия – это абсолютное совершенство. Или не абсолютное совершенство. Но рассуждать о ней никто не имеет права – потому что сам факт, что ты не то чтобы против демократии, но даже хотя бы отчасти в ней сомневаешься, тут же превращает тебя в фашиста, националиста, христианина, мусульманина и прочую страшную для воинствующих поборников демократии гадость с кровоточащими деснами.

Но послушайте, это несерьезно! Нельзя же вечно прятать голову в песок. Давайте просто попытаемся проанализировать обстановку и сказать правду – хоть и выясняется, что это в наше время немодно. Попытаемся уйти от клише, насколько это возможно, и порассуждаем о том, в каком мире мы живем, что им движет и каким он может стать в ближайшем будущем.

## Блеск и нищета либеральной модели

Итак, демократия! Все или почти все говорят о демократии как о высшей ценности. Противники и сомневающиеся моментально записываются в ретрограды и враги всего человечества. Но как только ты пытаешься понять, что такое современная демократия, – сталкиваешься с казусами. Очевидно, что отцы – основатели термина, древние греки, пришли бы в ужас от того, как мы воплотили в жизнь их идеи.

Более того, сами греки были настроены к демократии крайне скептически, о чем свидетельствуют и их труды, и даже статья в Википедии:

«Платон в восьмой книге «Государства» утверждает, что избыточная демократия неминуемо влечет за собой тиранию. По Платону, демократия – это власть завистливых бедняков. Аристотель рассматривал демократию как правление большинства неимущих граждан в интересах исключительно данного большинства. Он считал демократию одним из трех искаженных политических режимов. Подобно тому, как тирания является искажением монархии, олигархия – искажением аристократии, так и демократия является искажением политии (республики, согласно переводу Цицерона)»[1].

Не будем также забывать, что демократия демократии рознь. Попытайся мы сейчас построить афинскую модель, где голосуют только мужчины и процветает рабовладение, на нас ополчился бы весь мир.

Так что же такое современная демократия? Власть народа? Да, но это определение довольно условно. В большинстве стран народ может непосредственно изъявить свою волю лишь путем голосования на выборах, которые не очень часты. Народ избирает власть – а уже дальше власть сама решает, что для народа благо, и поправить своих избранников избиратель сможет лишь через несколько лет ожидания.

Заметим, что голосование сегодня стало возможным и в странах, которые можно назвать демократическими лишь с большой долей условности. Поэтому в той части демократического процесса, которая касается власти и кандидатов во власть, появляются дополнительные вводные: сменяемость, прозрачность, конкурентность, равный доступ к СМИ.

В современных условиях практически ни в одной стране эти условия не выполняются. Так, цена участия в выборах президента США настолько высока, что этот де-факто имущественный ценз существенно ограничивает круг кандидатов, а скандалы выборной баталии Трамп-Клинтон помогли избавиться от иллюзии о равном доступе к СМИ, а заодно и об объективности изданий. Не случайно в одной из своих речей Дональд Трамп впрямую обвинил крупнейшие медиакорпорации в том, что они были членами избирательного штаба Клинтон. Несменяемость Ли Куан Ю не заставила никого усомниться в демократичности Сингапура, срок за сроком избирается на свой пост Ангела Меркель – список можно продолжать от страны к стране, от континента к континенту. Дикая фантазия современных политологов умудряется причислить к демократическим странам и Индию, и Египет, и Турцию.

Ну хорошо, скажет читатель. Возможности голосовать по каждому вопросу, конечно, нет, но если дела пойдут совсем уж не так, народ может выйти на улицы и снести власть. Это будет демократично. Так?

Не уверен.

Борьба за определение круга лиц, имеющих право голосовать, шла веками. Свободный гражданин? Мужчина? Способный пройти имущественный ценз? На сегодняшний день сложилось следующее общее понимание: гражданин конкретного государства (с определенными ограничениями по дееспособности, разнящимися от страны к стране) не моложе определенного возраста. Один из основных принципов современной демократии, практически ее святое правило, к которому с пиететом относятся во всех странах, называющих себя демократическими, звучит как «один человек – один голос».

Насколько в реальности свято это правило? Да, собственно, ни на сколько! Очевидно, что люди, выходящие на площадь, тут же его нарушают. Их ведь не волнует подсчет голосов. И вопрос сводится уже не к тому, сколько за кого проголосовало и как быть уверенным, что голос каждого учтен, а к тому, у кого больше активистов на улице.

Решение о том, что конкретно происходит на улицах – демократическая революция или попытка насильственного захвата власти, – находится в сфере внешнеполитических интересов «больших стран», которые и решают, кого и как величать, при полном отсутствии объективных критериев. Работает лишь один, главный, критерий, абсолютно субъективный: если флагман современной демократии признает бунт демократическим, то все страны-союзники выстраиваются в ряд и поют осанну новой демократии. Осуждают власть за применение силы против повстанцев и снимают вирусную рекламу. И не важно для страны-эталона – приходят после этого к власти «Братья-мусульмане», которые видели демократию в гробу в белых тапочках, как в Египте, или олигархи-бандеровцы, запрещающие компартию и СМИ и создающие списки врагов в лучших традициях своих гитлеровских предшественников, как на Украине.

Совсем иная картина, если недовольные выходят на улицах США или дружественных стран. Без малейших сомнений власть готова применить силу, и, конечно, никому и в голову не придет ее за это осудить, так как протестующие нарушили закон. И не надо пытаться проводить параллели и взывать к формальной логике. Бессмысленно.

Да и в самом-то деле – не надо все мешать в одну кучу! Есть страны демократические, к ним применяются одни стандарты. И есть многообразие иных, которых постоянно наставляют на путь истинный в духе телевизионных проповедников-миссионеров, используя для этого все возможные площадки и трибуны – от Госдепа до ООН. И подходить к ним с той же меркой, что и к настоящим, патентованным западным демократиям, просто глупо. Ну а как иначе?

Мир в американском представлении свелся к простейшей схеме. Есть великий учитель – Соединенные Штаты Америки, владеющий истиной в конечной инстанции, и есть все остальные, нуждающиеся в защите, наставлении или наказании за нежелание следовать указаниям учителя. Вся внешняя доктрина США свелась к постулату «что хорошо для США – хорошо для мира». Ни о каком равном диалоге речь не идет, любая попытка оспорить этот основополагающий постулат воспринимается как прямая угроза и вызов силам добра.

Вы спросите: «При чем здесь демократия?» И будете правы. Отчасти. Просто внешний фактор играет де-факто одну из главных ролей при переходе от демократии к следующей форме правления, а вот к какой «следующей» – вопрос совсем не праздный.

В современном мире концепция суверенного государства претерпела существенные изменения. Абсолютным суверенитетом обладают очень немногие страны. Само существование страны-ментора уже заставляет рассматривать наличие других суверенных стран как вызов современной концепции. В результате появляются такие трогательные пассажи, как, например, в этой статье Википедии:

«Международные организации (такие, как ООН, ОБСЕ, ЕС и др.) предполагают частичное ограничение суверенитета стран-участников, чтобы международное сообщество могло оказывать влияние на проводимую отдельными государствами политику, главным образом в сфере защиты прав человека»[2].

Бывший вице-президент США Джо Байден был гораздо честнее. 25 июня 2014 года он заявил, что защита прав сексуальных меньшинств является отличительной чертой цивилизованных стран и должна стоять выше национальных культур и социальных традиций.

Выступая перед группой поборников прав сексуальных меньшинств из США и других стран мира, Байден отметил, что президент Барак Обама поручил дипломатической службе США способствовать защите прав геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров во всем мире.

«Меня не интересует, какая у вас культура, – сказал Байден примерно ста гостям, собравшимся в его резиденции в Военно-морской обсерватории. – Бесчеловечность остается бесчеловечностью, а предрассудки – предрассудками».

В условиях, когда законы против геев приняты почти в 80 странах, Байден и другие высокопоставленные представители Белого дома провели ряд встреч с религиозными деятелями, правозащитниками и специалистами по работе с ВИЧ-инфицированными, которые собрались на форум, посвященный защите прав сексуальных меньшинств во всем мире.

Вице-президент заверил их, что сторонники прав геев и лесбиянок находятся в русле основного течения общественной жизни, а их противники являются маргиналами.

«Вы представляете большинство, а те, другие, – это троглодиты», – сказал Байден.

Вице-президент США сообщил, что все правительственные ведомства США получили указание уделять приоритетное внимание продвижению прав геев и лесбиянок за рубежом.

Страны, которые не укрепляют права представителей ЛГБТ-сообщества, должны «заплатить цену за бесчеловечность», предупредил Байден.

Защита прав сексуальных меньшинств является «сегодняшним этапом борьбы за гражданские права», сказал он[3].

Очевидно, что Святой престол с интересом узнал, что Ватикан и все его обитатели, включая папу римского, являются «троглодитами». Так же и саудиты страшно удивились. И вопрос здесь не в правах сексуальных меньшинств. Важен сам подход. Вице-президент США оказывается высшим мерилом культуры, человечности и прогресса. До такого додумывались лишь секретари по идеологии ЦК КПСС, но они ограничивались пределами СССР. Байден пошел дальше.

Соединенные Штаты считают себя вправе заниматься социальным инжинирингом по всему миру, относясь с презрением не только к границам, но и к индивидуальным особенностям. Как это часто бывает, бумеранг неожиданно прилетает назад. То, что происходит в последнее время в мировой политике, вне зависимости от результатов выборов в отдельных странах, показывает несколько очень важных закономерностей.

Во-первых, наивно считать, что качели летят только в одну сторону. Они всегда возвращаются. Сколько бы ни говорили о том, что есть некая идеальная форма правления, которая навсегда закреплена, – увы и ах. Формы общественного устройства живут по тем же законам, что и все существующее в этом мире. Поэтому проходят и период расцвета, и в конечном итоге доживают до периода заката и упадка.

Во-вторых, мы с вами живем в удивительное время. Время, когда скрытое становится явным. Время, когда люди устают от громко звучащих определений и пытаются понять – а что же в действительности они означают? Что происходит на самом деле? Ведь в России, в Европе и в Америке одни и те же термины будут обозначать совершенно разные понятия – как мы уже успели увидеть на примере термина «демократия». Слова – это всего лишь надстройка, пустой набор звуков. Важно именно то, какие реальные смыслы они отражают.

По большому счету можно все свести к двум понятиям – либерализм и консерватизм. И сказать, что либеральная глобалистская идея, восторжествовавшая в мире в последние десятилетия, внезапно начала работать в обратную сторону и произошел откат. И этот откат – консервативен. Но это опять-таки просто слова, не раскрывающие сущностных отличий. Что такое либеральный? Что такое консервативный? Почему происходят эти откаты?

Израильский автор и ученый Юваль Харари в своей книге «Сапиенс. Краткая история человечества» подчеркнул (и развивал эту мысль в своих последующих работах), что перед человечеством всегда стояло три основных страха: страх эпидемий, страх голода и страх войн. И по идее любая социальная модель, которая создается людьми, особенно та, которая претендует на универсальность и вселенское применение, должна решать эти три основных вопроса.

Действительно, если сравнить начало XXI века со всем периодом существования человечества до этого, то можно увидеть, что глобальные эпидемии, такие страшные, какими они были, например, во времена Средневековья или хотя бы во время Первой мировой войны (печально знаменитая «испанка»), вроде бы канули в прошлое. Действительно, сейчас в войнах и терактах ежегодно гибнет меньше людей, чем на дорогах от автомобильных аварий, а в некоторые годы количество всех смертей от насильственных случаев (не считая автоаварий) меньше, чем количество самоубийств.

Казалось бы, войны должны были совсем отойти в прошлое благодаря сдерживающему эффекту ядерного оружия. Но попробуйте рассказать об этом жителям Ближнего Востока, того же Йемена или Сирии, для которых война и гибель на войне – грубая и зримая реальность. Аргумент, что это зато всего лишь локальные конфликты, а не глобальные войны, звучит слабовато и уж точно мало помогает тем, кто каждый день в этих локальных конфликтах гибнет.

Да, конечно, в абсолютном выражении погибать от войн люди стали гораздо меньше, если сравнивать с потерями во Второй мировой войне. Да и голод сейчас – только политическое явление. Ясно, что технологические возможности позволяют сегодня вырастить и произвести сколько угодно еды – достаточно, чтобы решить проблему голода радикально. Но именно политики, исходя из своих омерзительных интересов, не допускают реальной помощи развитых стран беднейшим государствам, например Африки и Азии, из-за чего там и возникают жуткие гуманитарные катастрофы, и фактически устраивают голод в воюющих регионах.

Казалось бы, глобальная либеральная модель должна была окончательно решить все эти «проклятые вопросы», сделав совершенно счастливыми если не всех людей на Земле, то по крайней мере большинство из них. «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным!..» Но оказалось, что все это лишь пустые ожидания. Главным образом потому, что счастье довольно сложно измерить. Если мы хотим, чтобы все люди были счастливы, наверное, было бы гораздо проще бесплатно раздавать им наркотические вещества. Тем более что этот опыт один раз уже проводился в истории капитализма – и привел к гибели 10 % населения Китая.

Так какие же реальные проблемы решает глобализм? Как известно, путеводной звездой, или, точнее, флагманом глобалистского движения является Америка. Можно предполагать, что по крайней мере воплощение глобалистской либеральной модели приведет не только к росту влияния Соединенных Штатов – потому что светоч свободы освещает своими идеями в том числе самые глухие, неразвитые и недемократичные уголки земного шара, – но и к тому, что американцы будут жить очень хорошо, ведь глобализм дает возможность Америке использовать экономические блага всего мира. Тем более что формально так и должно быть, – как нетрудно заметить, транснациональные корпорации чувствуют себя все лучше.

Но цифры, прозвучавшие на форуме в Давосе в 2017 году, выглядят совершенно ужасающе. Выяснилось, что уровень жизни средних американцев заметно снизился. Вот что говорят статистические данные: за последние несколько десятилетий численность населения со средними доходами оказалась ниже половины от общего количества жителей страны и составила 49,7 %, тогда как в 1971 году средний класс составлял 61 % населения. И это в Соединенных Штатах Америки, где, казалось бы, все отлично и вообще никакой проблемы нет. Оказывается, ничего подобного.

Вот уже два года как в США средний класс перестал быть доминирующей группой населения. Впервые с 2015 года он составил меньше половины. Поэтому, когда нам кокетливо говорят, что за последние 25 лет средние американцы стали жить лучше, это вранье. Они стали жить хуже.

Мы привыкли возмущаться тем, какие гигантские зарплаты получают у нас руководители компаний. А ведь в Америке та же самая история. Средняя зарплата американских топ-менеджеров превышает уровень зарплаты рядовых сотрудников в 130 раз. Расслоение между бедными и богатыми только нарастает – как в самой Америке, так и во всем мире. Глава компании, акции которой входят в индекс FTSE 100, зарабатывает столько же, сколько 10 тысяч рабочих в Бангладеш.

Вот вам реальная цена всех рассказов о том, что глобализация – это круто и замечательно, это свобода, демократия и открытые границы. Приведу еще одну цитату: «По всему миру люди остаются позади. Их зарплаты падают, а их боссы уносят домой миллионы долларов в качестве бонусов. У них ограничен доступ к медицине и образованию, а корпорации и самые богатые люди уклоняются от уплаты налогов. Их голоса игнорируют, а правительства подстраиваются под нужды бизнеса и богатой элиты». Вы думаете, это сказал Геннадий Андреевич Зюганов или Сергей Михайлович Миронов? Нет. Это слова Винни Бянима, исполнительного директора компании Oxfam со штаб-квартирой в Лондоне.

Доклад Бянима был процитирован в очень хорошей статье, которую по материалам исследования Всемирной продовольственной программы ООН написал журналист Петр Орехин, она опубликована на сайте Газета. ru[4]. Оказывается, если оценивать еду по самому справедливому критерию – количеству рабочих часов, которые необходимо потратить, чтобы заработать на простейшую похлебку и кусок хлеба, – то выясняется, что она стала безумно дорогой. Особенно в регионах, охваченных войной.

Статья меня, честно говоря, реально удивила. Цитирую: «По данным Всемирной продовольственной программы ООН, самая простая еда обходится жителям бедных стран значительно дороже, чем гражданам богатых государств». Понимаю, что вы сейчас возмутитесь и скажете: да ну, чушь полная! И будете абсолютно правы, если речь идет об абсолютных значениях. А если пересчитать на процент к доходу? Тогда выясняется, что разница может достигать 100 и более раз.

«Неравенство признано в настоящее время одним из самых главных тормозов экономического развития. При этом средний класс даже в развитых странах живет все хуже». Для иллюстрации предлагается провести некоторые подсчеты по такой необычной методе. Скажем, принято считать, что Швейцария – очень дорогая страна. А теперь давайте сравним. Обычная миска еды в африканском государстве Малави стоит гораздо больше, чем в Давосе, если измерять стоимость еды в процентах от среднего ежедневного дохода человека. Так посчитала Всемирная продовольственная программа ООН: «В исследованиях «Данные по горячему питанию» отмечается, что жители в развивающихся странах могут платить в 100 раз больше, чем жители богатых стран, за тарелку простой пищи».

Возьмем для примера миску тушеной фасоли – питательное блюдо, популярное в разных регионах и культурах. В Швейцарии она будет стоить 0,88 швейцарского франка – менее доллара. Отлично! Это составляет 0,41 процента от ежедневного дохода среднего швейцарца. Но в Малави за эту миску фасоли надо будет заплатить уже 41 процент ежедневного дохода. В пересчете на заработок среднего швейцарца элементарная миска фасоли обойдется почти в 87 швейцарских франков – порядка 78 долларов. То есть, как и говорилось, в 100 раз больше, чем фактическая стоимость этой еды в Швейцарии. А например, в Дейр-эз-Зоре, где уже долгое время идут бои, стоимость миски тушеной фасоли будет превышать весь дневной доход жителя и составит приблизительно эквивалент 250 долларов.

Однако ситуация вовсе не так плоха, как может показаться на первый взгляд. Да, численность среднего класса падает, но самые бедные стали жить чуть лучше. По данным Всемирного банка, число людей, живущих в крайней бедности, в 2013 году составляло 767 миллионов человек, то есть почти 11 процентов мирового населения, тогда как в 1990 году за чертой бедности жили 35 процентов населения земного шара – 1,85 миллиарда человек. Что такое крайняя бедность? Это менее чем два доллара в день, если быть точным – доллар и 90 центов. В пересчете на российскую валюту получается меньше 120 рублей в день, если считать по условному курсу 60 рублей за доллар.

Напротив, численность среднего класса, по подсчетам директора-распорядителя Международного валютного фонда Кристин Лагард, выросла с семи до 13 процентов. А теперь я вам задам вопрос: как вы считаете, средний класс – это сколько в денежном выражении? Сразу отвечу: по мнению Кристин Лагард, к среднему классу относятся люди, чей доход составляет от 10 до 20 долларов в день. То есть нижняя граница среднего класса – это 300 долларов в месяц. Иначе говоря, если в месяц вы получаете от 18 до 36 тысяч рублей, то можете считать себя средним классом. Вам не кажется, что это очень заниженная оценка?

Иначе говоря, теперь средним классом стали называть то, что, вежливо говоря, раньше бы так называть постыдились – то есть размыли понятие среднего класса. Ну что ж, хитрость понятна – если не получается выправить ситуацию, значит, надо с терминами поработать.

Любопытно, что эти мониторинговые данные появились ровно через 100 лет после всем известных событий, которые произошли у нас в стране. Конечно, это простое совпадение. Но ведь еще незадолго до этого всем казалось, что ситуация совершенно изменилась, что люди живут по-другому, что экономика работает иначе. И вдруг такая неприятность!

Мы помним, что 100 лет назад, в начале XX века, во всем мире существовал колоссальный запрос на справедливость. В этот момент вообще произошел крах всего мироустройства – после Первой мировой войны во всей Европе рухнули императорские династии, исчезла Австро-Венгрия, де-факто изменилась Италия, совсем другим государством стала Германия. И конечно, произошла революция в России. Вот этот запрос на социальную справедливость, глубинные людские порывы и чаяния, все это мятущееся осознание несправедливости истории со временем привело к возникновению целого огромного социалистического сектора. Впоследствии, правда, он тоже трансформировался, составлявшие его страны пошли очень разными путями, причем большинство из них вернулись в русло капиталистического развития и примкнули к процессам всеобщей либерализации и демократизации.

И вот проходит 100 лет. И вдруг мы говорим: «Ну и где? Где ваша хваленая справедливость, что дала ваша хваленая демократия? Де-факто вы восстановили монаршье управление, только теперь монархи не наследственные, а элитарные. И аристократия как правила, так и правит, но теперь она не родовая, а финансовая». Иными словами, неравенство, которое порождает несчастье – потому что именно осознание неравенства наиболее губительно влияет на человеческую психику, – отнюдь не становится меньше.

Именно этот кризис либеральной идеи привел к тому, что в Соединенных Штатах Америки неожиданно для многих победил Трамп. Здесь сыграли свою роль как технологические моменты, так и глубокие идеологические разногласия с либеральным курсом.

Относительно личности Трампа хочу сразу пояснить одну важную вещь. Давайте не будем наивными – Трамп никакой не «простой соседский парень» или «парень из народа». Американская политическая конструкция уже довольно давно выстроена таким образом, что, несмотря на все громкие крики о демократии, человеку с улицы президентские выборы выиграть нет никакой возможности. Система существующих по факту финансовых и административных фильтров такова, что никакой несистемный оппонент, а еще, не дай бог, без денег, пробраться наверх не сумеет при всем желании.

Трамп, конечно, плоть от плоти политической элиты США – просто другого ее фланга, консервативного. Он всегда любил играть в политику и всегда имел прекрасные отношения с политиками. Но при этом предпочитал относиться к политике как бизнесмен. Поэтому довольно забавно было слушать некоторых аналитиков, которые считали, что сейчас, придя к власти, Трамп будет покорно выполнять все установки, которые ему будут давать мудрые обитатели Вашингтона. Но знаете, не для этого 70-летний человек вкладывает такие бешеные деньги в свою предвыборную кампанию! Теперь он себя чувствует как мальчик в магазине игрушек и собирается играть до последнего.

Хотя, конечно, ему тяжело. Мы видим, как система с ним борется и делает все, чтобы его президентство стало как можно более коротким и как можно более несчастливым. Но это не наша война, а внутреннее дело Соединенных Штатов, вот пусть они этим и занимаются. Замечу, что, кто бы что себе ни предполагал, России по большому счету не надо ждать от Трампа ничего хорошего. Вообще ни от кого ничего хорошего ждать не надо. Надо быть прагматиками и реалистами, спокойно воспринимать жизнь, понимать, чего мы хотим, и не тешить себя пустыми иллюзиями. Для нас сейчас гораздо важнее понять, почему же Дональда Трампа услышали, а Хилари Клинтон – нет. Почему прислушались к, казалось бы, странным консервативным идеям, давно признанным либеральной общественностью устаревшими, загнившими и не имеющими права на жизнь?

## Выбор человека

Главная особенность консервативных идей заключается в том, что они базируются на естественном представлении о человеке, о котором в последние десятилетия мы так старались забыть, а не отказывают человеку в праве быть самим собой. В самом деле, какой посыл дает человеку либеральная идея? «Ты – венец творения! Ты – центр Вселенной! Ты можешь быть кем хочешь!» Но ведь жизнь ему говорит иное. Человек, конечно, может сколько угодно считать себя центром Вселенной, однако он, как ни печально, по-прежнему весьма далек от совершенства и крайне ограничен в своих возможностях – как особенностями своего пола, так и тем, что он реально собой представляет как homo sapiens. Поэтому все, что говорят либералы, звучит прекрасно, но выводы получаются ужасающие.

Человек по своей природе далек от того, чтобы быть толерантным. Человек – крайне тяжелое, скажем так, в общежитии существо. И ему сложно отказаться от своего эгоизма, от агрессивности, от хищнических инстинктов. Да он и не должен этого делать. Строго говоря, он и человеком-то стал благодаря всем этим качествам. Человек таков, какой он есть, и попытки придумать, что он другой, заканчиваются провалом, сколько бы времени вы ни потратили на объяснения и убеждения. Все равно в какой-то момент он встрепенется и скажет: «Постойте, постойте. Я мужчина и рожден мужчиной. И я считаю, что правильно, когда есть мужчина и женщина, когда появляются дети естественным образом. И я не понимаю, почему я должен этого стыдиться? У меня есть собственный набор представлений о себе, о человечестве, о Боге, о природе, и я хочу ему соответствовать. А главное, – говорит человек, – я не хочу быть бесцельным!»

И вот это действительно самое главное.

Это как раз то, о чем забыли либералы, – что человеку недостаточно получать социальное обеспечение. Они забыли, что для человека важна работа. Ему важно чем-то заниматься. И если ему всего лишь обеспечивают минимально приемлемый уровень проживания и говорят: «Старик, тебе выгодней сидеть на пособиях, чем работать за низкую зарплату», – ошибкой будет думать, что человек ответит: «Вау, здорово!»

Человек рано или поздно неизбежно задается вопросом: «А зачем я тогда существую? Если мне не досталось роли важной единицы общества, которая делает реальное дело, если эта моя ипостась оказалась невостребованной, то зачем я есть? Для безделья? Чтобы быть животным?» Хотя ведь и животные не бездельничают. Животные тяжелейшим ежедневным трудом добывают себе пропитание. Хищники охотятся, загоняя добычу. Травоядные постоянно перемещаются с места на место, перемалывая бешеное количество травы. Конечно, я имею в виду животных, живущих в реальной природе, а не тех жертв капиталистического или любого другого воспроизводства, которые давно превратились в аппараты по превращению воды и комбикорма в молоко.

Однако я отвлекся. Итак, в чем смысл человеческого существования? Смысл – это всегда самое интересное и самое сложное. Нынешние попытки возвращения на консервативный путь, вызванные несовершенством современной модели общественного устройства, – это всего лишь попытки переосмыслить сущность и роль человека в новых условиях, когда вроде и еда есть, и вероятность погибнуть в войне существенно ниже, чем покончить жизнь самоубийством. И тем не менее человек упорно пытается ответить на вопрос, кто он, для чего он и чем он должен заниматься.

Недавно в Италии проходила конференция, организованная крупной юридической компанией, куда приезжал, в частности, бывший президент Соединенных Штатов – он по образованию юрист. На конференции обсуждали вопрос, каким образом выставлять счета клиентам за работу роботов. Позже прошло еще несколько конференций, на которых пытались определиться с тем, должны ли роботы платить налоги. Попутно выяснилось, что многие профессии, еще совсем недавно считавшиеся надежными и прибыльными, в чем никто даже не сомневался, рискуют в ближайшем будущем если не исчезнуть совсем, то сильно трансформироваться. Причина проста – человек в них заметно проигрывает роботам.

Для многих из нас уже не новость, что, по всей видимости, в довольно скором времени водителей-дальнобойщиков и таксистов заменит автопилот. Да и самолеты, судя по всему, тоже будет водить программа. Мы знаем, что уже сейчас война все в большей степени становится забавой скорее операторов за компьютерами, чем реальных военных, и она все дальше и дальше отходит от нашего представления начала – середины XX века о том, как ведутся войны и кто вообще воюет. Дикое количество дронов, роботов и тому подобного приводит к тому, что уже сейчас в вооруженных конфликтах собственно военных гибнет гораздо меньше, чем несчастных мирных жителей, которым не повезло оказаться в зоне боевых действий. Я уж не говорю про сборочные и другие механические операции, где реально появляется все больше либо машин-роботов, либо программ.

Это все понятно. Но, как выясняется, роботы грозят вытеснить и сотрудников, к примеру, адвокатских контор. Поверить в это нелегко. Как такое может быть? Да очень просто. Возьмем Америку – в ней действует прецедентное право. Зачем нужен живой адвокат, который долго и упорно будет перелистывать колоссальное количество дел, чтобы отыскать нужный прецедент, если программа сделает это за считаные секунды? Мало того, еще и отметит, какие суды какие решения принимали, исходя из чего выдаст вероятность победы в том или ином случае, в том или ином штате и у того или иного судьи. А это, к слову, означает, что, раз уж право прецедентное, то и судьи в какой-то момент времени станут не нужны – по крайней мере судьи низового уровня.

Более того – в чем прелесть программы? У нее не бывает забастовок, ей не надо отдыхать, ей не нужен отпуск, ей не нужны социальные блага. То есть мы получаем резкий, существенный рост производительности и эффективности.

Таким образом, у нас высвобождается большое количество людей, до того занятых в самых разных профессиях, в том числе и тех, которые принято было считать элитарными. И куда им всем деваться? На пособие? Получается, что человек, исходя из соображений производительности и эффективности, должен превратиться в овощ? Или для него все-таки найдется место в этом дивном новом мире? Но что такого необычного может человек, чего не может машина или программа?

Давайте подумаем, кто вообще такой человек. Человек по своей природе – уникальный, самый совершенный в мире интеллектуальный процессор, способный воспринимать абсолютно разноплановую информацию одновременно по нескольким каналам, обрабатывать ее на высокой скорости и создавать некие качественно новые продукты, зачастую нелинейным путем. Особый нюанс заключается в том, что более энергетически эффективной системы, чем человеческий мозг, в природе не существует. То есть этот процессор еще и полностью автономный, который сам находит себе пропитание и в пересчете на джоули потребляет меньше, чем лампочка Ильича, или сравнительно столько же. Ни один компьютер, способный хотя бы частично воссоздать или воспроизвести те операции, которые ежесекундно совершает человеческий мозг, несравним с ним по энергопотреблению и энергоэффективности.

Еще важно то, что человеческий мозг – уникальная самонастраивающаяся система. Непростая. Довольно долго адаптирующаяся. Необходимо 15–17 лет, чтобы эта система начала функционировать на полную мощность, набираясь знаний и постоянно их обновляя. Именно поэтому в обозримом будущем мы вряд ли даже близко подойдем к созданию полноценного искусственного интеллекта. В первую очередь потому, что не понимаем, как он должен функционировать: мы довольно плохо разбираемся в работе мозга. Мы всего лишь приоткрываем завесу. Но мы понимаем, что главная особенность, отличающая человека от любого другого животного, – это творчество. Способность творить – то есть придумывать нечто новое, будь то сплетни о соседях или атомная бомба, но в любом случае нечто такое, чего до этого момента не существовало.

Значит, существование человека имеет смысл именно в этом ключе. Суть продолжения существования человека – вот эта особая форма мыслительной деятельности, фантазия, которая порождает все вокруг. И новое качество жизни должно будет привести к тому, что только творчество станет определяющим. Получается, что человечество будет разделено на новые категории, и социальные формы не поспевают за этим новым, все явственней зарождающимся разделением труда. Мы по привычке продолжаем говорить: развитые страны, неразвитые страны. Все это ерунда. Деление будет совсем другое.

Новая разделяющая линия пройдет по уровню креативности населения, которая зависит от миллиона факторов. Не только от возможности получать бешеное количество знаний – сейчас это несложно: подключись к любой сети. Гораздо более важным станет воспитание искусства анализировать это знание и преобразовывать его в новое знание – то есть творить. И вот здесь все человечество и каждый человек в отдельности натыкается на сложнейший выбор. Кто ты? Балласт, который можно дешево и просто прокормить (для чего существует гигантская индустрия ГМО-продуктов), который можно заставить потреблять, но по большому счету главное – чтобы не мешал? Либо избранный, входящий в небольшую прослойку, которая, благодаря тому что получает другое по качеству образование – образование творцов, – начинает реально управлять миром и процессами, в нем происходящими?

Это разделение очень опасно, особенно учитывая то, что наша страна сейчас очевидно проигрывает в этой борьбе. Притом проигрывает из-за собственной глупости и расточительности. XX век характеризовался тем, что именно Россия оказалась, если можно так выразиться, разработчиком нового социального эксперимента и пыталась воплотить его в жизнь. Именно Россия привела к вовлечению в творческую орбиту нового и по-другому мыслящего типа людей. Да, это было сделано методами, которые современному человеку кажутся неблизкими, кровавыми и тяжелыми. Но тем не менее была создана та самая рабоче-крестьянская интеллигенция, которая поразила мир своей креативностью. И базировалось это в первую очередь на том, что широчайшим слоям населения было дано качественно иное образование. Творчество, креативность – это всегда пирамида знания. Всегда необходимо выстраивать пирамиду для того, чтобы на вершине оказался Эйнштейн. Невозможно найти одного Эйнштейна и сразу его вырастить.

Мы в какой-то момент времени сознательно ушли от этой идеи, отступив от системного образования и воспитания творческой личности. Именно творческой – что, казалось бы, странно, учитывая, что мы жили в тоталитарном государстве. Но уйдя от тоталитарного государства к псевдодемократическому, мы ушли от школы творческой к школе-угадайке, где творчество вообще не играет никакой роли, а вся задача сводится к тому, чтобы знать правильный набор ответов или хотя бы суметь угадать его. Вот и все объяснение того, чем отличается современное образование от прошлого.

Современное образование, как и сам по себе Интернет, – это всего лишь информирование. Но легкий доступ к информации не порождает автоматического умения анализировать. Если ты знаешь, как написать слово в поисковике, и думаешь, что сможешь понять полученный ответ, то попробуй почитать книги по высшей математике. Каждое слово в отдельности вроде бы понятно, а все вместе – дремучий лес. Недостаточно знать, как пишется слово, надо еще понимать, где искать, как искать, зачем искать и как полученный ответ вписывается в общую логику происходящего.

Трагедия на каждом шагу. Трагедия, которой мы пока не видим или не хотим видеть. Деградация, которая охватила наше общество, вызывает печаль и страх. Но только не у тех, кто до недавнего времени отвечал за образование. Нам говорили: «Перестаньте паниковать, старый подход просто устарел, современному человеку это не нужно!» Но это обман. Точно так же просвещенные европейцы когда-то обманывали китайцев, говоря им: «Да прекратите, ваше правительство борется со свободной торговлей, а мы просто ее поддерживаем!» Тогда под видом свободной торговли начали «опиумные войны»: привезли дикое количество опиума в Китай, убив тем самым значительный процент населения и надолго затормозив возможный прогресс китайского общества.

Мы начинаем проигрывать. Посмотрите: в России школьное образование, как и медицина, зависит от регионального бюджета. Это значит, что человек, родившийся в глуши, имеет меньше шансов получить качественное образование, чем тот, кто родился и живет в богатом регионе. А если учесть, что система социальных лифтов работает из рук вон плохо, а богатые давно осознали прелесть качественного образования и отдают своих детей в бесспорно элитарные школы, где образование стоит очень дорого, получается, что мы сами, своими руками создаем у себя в стране кастовое общество.

Этот же принцип работает и на уровне всей мировой системы и входящих в нее стран. Есть страны, которые навсегда обречены на то, чтобы плестись далеко позади, потому что их народы не способны творить – им не дают качественного образования. То, что они творят у себя дома, в мире не находит своего потребителя. Это значит, что все они отбрасываются заранее – низким уровнем образования, низким уровнем жизни, – в категорию вечных рабов.

Для чего нужны рабы? Не вопрос. Ни для чего. В крайнем случае, если попадаются здоровые образцы, их, наверное, можно использовать для суррогатного материнства – вынашивать плоды. Ведь цивилизованным, высокообразованным, креативным людям некогда будет терять время на беременность и роды. При этом мы хорошо понимаем, что успехи медицины таковы, что анализ того, что может случиться с человечеством в будущем, неожиданно включает в себя и вопрос, как это человечество будет выглядеть.

Большое количество людей сейчас вкладывают сумасшедшие деньги в развитие разнообразных технологий, связанных с увеличением продолжительности жизни. Но речь ведь не только о продолжительности жизни – а о ее качестве в целом, включая уровень заболеваемости. Например, в Великобритании уже разрешено рождение от троих родителей. Иными словами, это означает, что можно заниматься тем, что раньше называлось евгеникой. А это совсем другой расклад. Да, казалось бы, из медицинских соображений просто необходимо проверить – раз уж появилась такая возможность, – все ли гены будущего ребенка здоровы и подобрать правильную их комбинацию, поэтому участвуют не двое, а трое родителей. Но посмотрите – у нас есть лекарства, которые лечат от умственной недостаточности, и они же развивают мозг. Есть лекарства от мышечной дистрофии, которые наращивают мышцы. То есть человек проходит постоянный апгрейд.

Внедряются системы, которые дают человеку возможность лучше управлять своим телом, все более широкое распространение находят экзоскелеты, в том числе с возможностью оперировать несколькими парами рук. Но для того чтобы жить до 500 лет, чтобы быть больше, чем человеком, чтобы регулярно проходить апгрейд, чтобы все это себе позволить, ты должен родиться и вырасти в атмосфере богатства. Это очень дорогое удовольствие.

«Проапгрейдить» все человечество невозможно – на это просто не хватит денег. Возникает вопрос – а куда девать остальных? Что, скучающие миллиардеры будут тратить собственные деньги на генетические улучшения для нищих детей Африки? Конечно, нет. Таким образом, мы присутствуем при разделении человечества на типы, граница между которыми будет даже более жесткой и более страшной, чем в Средние века. Начинается новое расовое расслоение. В этом расовом расслоении будет сформировано общество вот таких замечательных улучшенных людей, которые живут по 500 лет и которые больше всего на свете боятся погибнуть, потому что смерть всегда дико пугает тех, кто обладает даром бессмертия: умереть ты не можешь, а вот пристрелить тебя могут всегда. Конечно, в твои планы это не входит, и ты начинаешь отделять себя от остального человечества. Ты должен создать для них некую форму гетто, но это должно быть гетто, обитатели которого не хотят бунтовать. Поэтому либо ты будешь заниматься евгеникой, выращивая дешевым способом людей с подавленной волей, либо ты должен дать им нечто, чем бы они довольствовались, бросить, как говорится, кость.

Можно было бы предположить, что эту послушную некреативную массу достаточно будет кормить и немножечко развлекать, чтобы она не мешала жить элитам. Но, как выяснилось, эта модель не работает. Выяснилось, что внутри человека все равно живет и дышит заложенная Богом – или, если кому-то больше нравится античная мифология, Прометеем – искра тяги к знаниям. Эта тяга к познанию, желание получить «пищу духовную» – неотъемлемое качество homo sapiens, мотивирующий фактор практически столь же сильный, как голод. Но если у человека нет возможности выражать себя в предлагаемых социумом обстоятельствах, если его начинают загонять в угол, он уходит в то, что воспринимается всеми остальными как абсолютно маргинальная активность, направленная в отдельных случаях даже против человечества.

Это те вызовы, с которыми нам надо будет что-то делать. Ведь не случайно люди создают деструктивные культы, не случайно именно среди тех, кто оказался на обочине цивилизационного прорыва, той самой либеральной модели, расцветают, в частности, такие феномены, как исламский радикализм – все равно творческие, хотя и представляющиеся нам неприемлемыми, идеи. Потому что, если ты не имеешь возможности творчески работать в позитивном русле, жажда духа найдет свой выход в негативе.

Повторю еще раз: творческое желание человека никуда не девается. Посмотрите на ту же Америку: у молодых людей, выросших в бедных и неблагополучных районах, оно может проявиться через бунтарскую музыку или занятия спортом – но может вылиться и в гангстерскую активность, и в незаконную деятельность. Как бы то ни было, человек не овощ – и этого никак не могут понять либералы.

Мир стремительно меняется на наших глазах. И встревоженный человек, ощущая несовершенство предложенной ему абсолютно, как оказалось, ложной идеи, пытается найти свои ответы. А найти эти ответы крайне сложно, потому что не ставится правильный вопрос – для чего живет человек? Общество, когда-то испугавшееся господствовавших в нашей стране идеологем, говорит: «Главное, не надо никакой идеологии! Ну что за вопрос – «для чего живет». Человек живет для счастья!» Но это же бред. Я уже говорил, что счастье – слишком неопределяемая категория. Человек не может жить для счастья. Мало того, если каждый начинает жить для собственного счастья, возникает тяжелейший конфликт между представлениями человека о себе и окружающем мире.

Известно немало примеров стран, которые считаются очень счастливыми и при этом отнюдь не могут похвастаться, например, высокими доходами. В 2017 году Россия вдруг поднялась на семь позиций в Международном рейтинге счастья и заняла, сразу вслед за Италией, хоть и не самое высокое место в списке – 49, – но тем не менее в верхней трети из 156 позиций. С ходу ответить на вопрос, почему это произошло, не получится. Что, мы стали лучше жить? Нет, все в один голос говорят, что в прошедшем году доходы населения падали так, как не падали многие годы до этого. Но люди почему-то счастливы. Может быть, счастье вообще никак не зависит от доходов? Люди моего возраста могут вспомнить, как они были бедными советскими студентами и вдруг впервые в жизни попробовали бигмак. Дикое счастье! А сейчас приходишь в дорогой ресторан и воротишь нос. Есть люди, которые вообще не бывают счастливы. Им все плохо, они хронически всем недовольны.

Счастье – очень субъективная категория, зачастую связанная с представлением человека о совершенно нематериальных вещах. Япония, которая вроде бы живет гораздо лучше, чем Россия, стоит в рейтинге счастья намного ниже. Как известно, там высок процент депрессивных людей, которые чувствуют, что не смогли добиться требуемого успеха, не смогли соответствовать ожиданиям общества, поэтому кончают жизнь самоубийством.

Конечно, критерии, по которым определяется рейтинг счастья, не известны широкой публике, поэтому его сложно понять и проанализировать. На первом месте там Норвегия – а ведь процент самоубийств и там очень высок. Зато Норвегия – очень комфортная страна. Но видимо, не только в комфорте дело. Есть страны, где уровень дохода не очень, а погода хорошая.

Я думаю, что, например, у наших граждан чувство счастья связано с чувством гордости за страну. С пониманием, что мы возрождаемся как великая империя. Которая, правда, к моему большому сожалению, уделяет недостаточно внимания экономике. И это очень опасно. Но нам, помимо всего прочего, мешает то, что мы живем в давно устаревших экономических догмах 90-х годов. Мир ушел далеко вперед, а мы по-прежнему преследуем то, чего уже нет. И никакой свободной дискуссии по этому поводу не наблюдается, потому что западная цивилизация до сих пор диктует нам, какими мы должны быть.

Давайте представим себе страшное: в России победит подход, который коротко можно выразить лозунгом «Ура, ура, да здравствует производительность труда». А куда мы население денем? Чем оно будет заниматься? Спиваться? Мы уже выяснили, что социальные функции зачастую намного важнее простых экономических показателей. Куда деть людей, которые будут высвобождаться? Какую альтернативу можно им предложить?

Человек – социальное животное, он должен что-то делать, чтобы ощущать себя полноценным членом общества. Поэтому, когда мы задаем себе вопрос, почему у нас такая неэффективная экономика, кроме всего прочего это связано с тем, что автоматизация – это, конечно, круто, но государство, может быть, не до конца понимая суть проблемы, может быть, не в силах преодолеть собственное разгильдяйство, но тем не менее решает важную задачу – чтобы люди были чем-то заняты.

Бесспорно, было бы лучше, если бы государство серьезно задумывалось над вопросом и целенаправленно предлагало реальные, полезные для общества занятия, а не абстрактное «пусть хоть что-нибудь да делают». К сожалению, я пока не вижу в России больших академических институтов, которые занимались бы проблемой проектирования будущего и выработкой понимания, куда мы идем и как мы идем. У нас горизонт планирования не как в Китае – сто лет, а – до обеда. Что само по себе, конечно, издевательство. Однако существующая на данный момент ситуация с занятостью хоть и не оправдывает дикого количества охранников по всей стране, зато четко поясняет, что русская народная поговорка «чем бы дитя ни тешилось» имеет глубокий философский смысл, – как это часто бывает с народной мудростью. Сами не ожидали, а оказались правы.

Вызовы, которые стоят сегодня перед человечеством, сопровождаются четким пониманием, что традиционные определения, традиционные модели уже не работают – ни «у нас», ни «у них». Нет универсального, проверенного временем рецепта, который способен на нынешнем этапе облагородить ситуацию. Это можно сравнить с прививкой против гриппа, которая блестяще работает с тем вирусом, который был в прошлом году, но не слишком сильно помогает в борьбе с мутирующим штаммом. Поэтому каждый год ее необходимо обновлять. Это нескончаемая война. А человечество в какой-то момент решило, что все решено, все отлично, все супер, все понятно. Но это обман. Хуже того – самообман. Именно поэтому мир находится на таком разломе. Этот большой разлом, не замечать существования которого просто невозможно, – отражение внутреннего разлома, который тоже проявился предельно ярко. Потому что человек не ответил на основные вопросы о себе.

Не собираюсь заниматься на страницах этой книги религиозной пропагандой – это дело бессмысленное и опасное. Но очевидно, что попытка поместить человека в центр Вселенной обречена на провал. Все-таки в центре Вселенной находится кто-то иной. Лично я считаю, что это Господь. Но представьте себе на минуту, что вам является Спаситель. И вы задаете ему вопрос. Ужас в том, что даже если Он даст ответ, вы не поймете друг друга. Потому что человек считает, что в центре творения – он сам. А Творец между тем уверен, что это и близко не так.

Но человек привык все подминать под себя и не хочет ничего понимать, когда ему дают ответ, который он не хочет услышать. Примерно так же, как когда ты, не дай бог, гадаешь по какой-нибудь книге и тебе выпадает ответ, который тебе не нравится. Ты будешь открывать книгу опять и опять до тех пор, пока не найдешь вариант, который понравится тебе больше. Это мне напоминает поход Леонида Ярмольника к знаменитому доктору Волкову, который в свое время занимался тем, что брал у людей анализ крови и говорил им, что можно есть, а чего нельзя, исходя из анализа. Леонид пришел к нему и сказал: «Вот вам сто долларов за анализ, и имейте в виду: я каждое утро ем творог с медом. И это должно продолжаться».

Подход отличный. Но с Богом такая тема не проходит. Наш эгоизм является одновременно и двигателем развития человечества и ограничением нашего понимания происходящего. Мы раз за разом наивно пытаемся застыть в каком-либо очередном состоянии, заявляя, что это идеал. Нет. Все находится в движении. В динамике. Все время нужно отслеживать вечно меняющиеся тенденции, анализировать их и делать выводы относительно того, куда движется мир. А движение всегда создает ощущение крайнего беспокойства.

Посмотрите – в мире неспокойно. Что, в общем-то, далеко не новость – в мире всегда было неспокойно. Но почему-то именно сейчас люди поверили в собственные сказки и считают, что чужаки приходят в их страну исключительно для того, чтобы люди, живущие в этой стране, стали жить лучше. Они на полном серьезе считают, что им таким образом несут счастье. Заботятся об их освобождении от какой-нибудь кровавой диктатуры. Но например, в результате освобождения от кровавой диктатуры Саддама Хусейна погибло больше иракцев, чем от самой кровавой диктатуры. Освобождение от кровавой диктатуры Муаммара Каддафи погубило некогда цветущую Ливию. Попытки освободить Сирию от кровавой диктатуры Башара Асада поставили эту страну на грань распада. И просвета нет. Но почему-то люди до сих пор поддаются этому обману.

Почему? Очень просто. Потому что их воспитали как людей необразованных. Что я имею в виду? Ну допустим, в начале XX века люди делились по совершенно однозначному критерию: грамотный ты или неграмотный. Внутри грамотного слоя расслоение было несущественным. Те, которые уже были грамотными, не сильно отличались друг от друга в интеллектуальном плане. Существовал довольно понятно очерченный круг знаний, к которому возможно было прикоснуться. И было ясно, что если, например, человек окончил университет – где бы он его ни окончил, – это уже интеллектуал определенного высокого уровня. Или по крайней мере у нас была такая иллюзия.

Сейчас ситуация другая. Образованные все – на каком-то уровне. Все оканчивают школу, умеют читать, умеют писать – в данном случае не так важно, с ошибками или без, главное, что умеют. Но при этом разрыв в качестве образования может быть колоссальным – и критически важным.

Сложность нашей жизни возросла настолько, что можно быть грамотным, уметь читать и при этом оставаться, по сути дела, необразованным – из-за отсутствия умения анализировать. Необразованный человек не в состоянии сопоставлять факты и видеть общую большую картину. Поэтому человека очень легко дурить. Притом методы обмана всегда одни и те же – зачем изобретать велосипед? Тебе говорят: «Ты живешь плохо, потому что…» И дальше называют, например, коррупцию. Ну хорошо.

Существует ли такое явление, как коррупция? Да, конечно. Всегда. В любой стране. Коррупция существует ровно столько, сколько существует человек. Как только мы начинаем вступать в отношения с теми, от кого мы зависим, сразу появляется коррупция. Существует ли ее приемлемый уровень? Конечно. Можно ли коррупцию побороть? Если мы под этим подразумеваем – «побороть полностью, окончательно и бесповоротно», то сделать этого пока не удалось никому, ни одной стране. Мало того, если опросить на эту тему жителей разных стран мира, каждый будет убежден, что его страна чрезвычайно коррумпирована. И все определяют коррупцию по-разному.

Что будет, если бороться с коррупцией? Наверное, ее можно будет привести к какому-то общественно приемлемому минимальному уровню. Но если переусердствовать, это может иметь фатальные последствия. Борьба с коррупцией напоминает борьбу с онкологическим заболеванием. Конечно, можно сразу, единым махом, побороть все онкоклетки. Проблема в том, что организму от этого, мягко говоря, нехорошо. То же самое справедливо и для любого человеческого общества. Не потому, что общество настолько зависит от коррупции, а потому что те, кто использует лозунг борьбы с коррупцией, зачастую ставят перед собой задачу не изжить это постыдное, но очень понятное явление как таковое, а уничтожить сам организм. Вопросов нет, давно известно, что лучший метод борьбы с головной болью – гильотинирование. Вот только результат получается не ахти. Но человеку не всегда легко понять и определить, как соразмеряются истерика и результат.

Приведу другой пример. Трагедия на Донбассе. И страшные крики: «Почему мы допускаем, что там каждый день гибнут люди?» Я согласен, это ужасно. Это правда ужасно. Но что вы предлагаете сделать? Чтобы не гибли эти люди, начать войну, в которой погибнет гораздо больше? Но люди не слушают, они снова начинают кричать: «Сделайте хоть что-нибудь, вы должны это остановить!» Как? Ответа на этот вопрос никто не дает, не считают нужным. Потому что поиск решения будет невероятно сложным, а люди тяготеют к простым ответам. И чем ниже уровень образования, тем ответы проще. Никто не хочет заморачиваться. Мало того, все же считают себя умными и думают, что правильные ответы им известны. Что нам мешает? Коррупция. Что нам надо сделать? Побороть коррупцию. Какую? Где? Как? Неважно. Все коррупционеры. Все вокруг. Притом неважно, есть вокруг реальные коррупционеры или нет. Важно первым крикнуть. Все это отнюдь не значит, что коррупция – это хорошо. Но когда ты лечишь болезнь, важно не погубить организм.

## Скромное обаяние цветных революций

Простые ответы плохи тем, что разум воспринимает их как окончательные. Над простым ответом не хочется задумываться – а верен ли он вообще? Раз все просто и понятно, значит, так и есть. Человеку говорят:

– Знаешь, почему ты живешь плохо, а какой-то там абстрактный чиновник – хорошо? Да очень просто – потому что он ворует!

– Ах, вот оно что! Теперь все понятно.

Все, он уже попался на этот крючок простого ответа. Дальше спорить бесполезно. Спросишь его:

– Ну ладно, он ворует – но почему ты-то живешь плохо? Он что, у тебя ворует?

– Да, – говорит, – конечно, он ворует у меня.

Как он ворует? Каков механизм? Если у тебя что-то воруют, ты борешься не с коррупцией – ты идешь в полицию, чтобы она поймала вора. Ах, он ворует народное добро? Ну хорошо, пожалуйста. Был у нас когда-то светлейший князь Александр Данилович Меншиков, любимец Петра I. И умен, и храбр, только на руку нечист. Не раз государем императором был пойман на воровстве и бит страшно – но воровал-то с прибыли, а не с убытков. Потому и строил много, и преуспевал – пока не загремел в опалу.

Так где грань? Где определяющий момент? Ты на самом деле так плохо живешь, потому что вокруг тебя коррупционеры, или ты просто плохо работаешь, раз не способен обеспечить себе более высокий уровень жизни? Да, конечно, это далеко не всегда твоя вина: зачастую нет рабочих мест, неразвита экономическая инфраструктура, которая позволяла бы создавать достойные рабочие места. Но в этом-то виновата не коррупция. Даже кристально честные люди, поставленные в определенные экономические условия, точно так же не смогут дать людям возможности для развития, которые позволили бы им зарабатывать достойно.

Замечу, что понятие «зарабатывать достойно» тоже очень условно. Потому что это «достойно» – только по отношению к твоему соседу. Так ли тебе важно, что ты получаешь 100 500 миллионов, если твой сосед получает 100 500 миллиардов и исходя из этого твои 100 500 миллионов ничего тебе не дают? Ты же всегда сравниваешь себя с кем-то – если, конечно, мы не говорим о минимальном прожиточном уровне. То есть предполагается, что мы оторвались от нищеты настолько, что вопрос о каждодневном бытии уже не стоит. Хотя сейчас, если себя не обманывать, голод как таковой человечеству уже не грозит. Как я уже говорил, всякий раз, когда он возникает, это не технологическая проблема и не вопрос цены производства пищи, это проблема совсем иная – политических препон, которые мешают гуманитарным организациям доставить эту пищу в районы, пострадавшие от засухи или иных бедствий. Более того, надо помнить, что каждый день в мире гораздо больше людей умирает от обжорства, чем от голода.

Все радикальные движения и все революции хорошо работают, когда они апеллируют к самым низменным человеческим качествам. Зависть: хочу больше, чем у соседа. Жадность: почему у него есть, а у меня нет. Невозможность объективно оценивать себя. Считать, что у тебя, любимого, своровали то, что было твоим.

Хотя нередко бывает так, что никто ничего не воровал, – а просто у тех людей, которые выходят с протестами на площади, ничего другого в жизни не было. Есть такая очень специфическая категория граждан, которые могут реализоваться только в мутной воде революции, потому что на всех остальных поприщах потерпели неудачу. Во многих случаях именно это и отличает профессиональных революционеров. В самом деле, кто-нибудь в курсе, чем еще они занимаются? Понять, чем в обычной жизни может заниматься какой-нибудь Яшин, просто невозможно. Он кто? Гражданский активист. Что это за профессия такая?

Меня всегда удивляло само существование грантовой системы помощи гражданским активистам. Ведь простая логика подсказывает, что если как следует побороться с каким-нибудь злом, то зло исчезнет. Но тогда у борцов с этим злом больше не будет возможности получать гранты! Что же получается – они должны прийти к тем, кто их финансирует, и сказать: «Знаете, мы отлично справились с задачей. Всё. Зло повержено». А им говорят: «Ну хорошо, тогда денег нет». Но это же шизофрения. Получается, что основной смысл их деятельности заключается в том, чтобы говорить, что все плохо, плохо, очень плохо и будет еще хуже.

Фразы о продажных чиновниках и борьбе с коррупцией просты и потому звучат крайне привлекательно. Этот лозунг повсюду, буквально повсюду. При этом, как известно, зачастую те, кто сегодня требует бороться с коррупцией в России, еще вчера сами были страшными коррупционерами. Особенно умильно выглядит борьба с коррупцией, скажем, того же Навального, который совершенно не был замечен в противодействии коррупции, когда работал, если можно так выразиться, чиновником на общественных началах у губернатора Кировской области Никиты Белых, который впоследствии сам попался на взятке. Да и большое количество соратников Навального сами отправились отбывать сроки за разнообразные нарушения – там довольно любопытная статистика, кто из них за что «присел».

Или вот простой пример, который, должно быть, окажется очень неприятным для ФБК и Навального. Есть такой замечательный банкир Гусельников, которому принадлежал «Вятка-банк». Очень милый и дружелюбный человек – в частности, дружеские отношения связывали его с Никитой Белых, притом отношения настолько крепкие, что банк господина Гусельникова презентовал администрации Кировской области «Мерседес», за рулем которого Никита Юрьевич зажигал по городу-герою Москве.

Секундочку – скажете вы. Так это же очевидная коррупция! Просто к бабке не ходи! Ну, вообще-то да. Но это та коррупция, которая, как вы понимаете, не считается. Потому что если речь идет о своих, «классово близких», – то можно. Именно поэтому никогда ни ФБК, ни Навальный не будут задавать вопросы о коррупционере, который политически близок, который свой. Они будут мягко отводить глаза в сторону и говорить: «Ну, слушайте, мы боремся-то о-го-го с кем! Нам ничто другое не интересно!» Но в этом-то и соль. Дьявол всегда в деталях. Либо ты объективно борешься со всеми, начиная в том числе со своего ближнего окружения, либо ты не борешься ни с кем. Потому что когда ты борешься только с узким кругом по заказу, становится понятно, что реальная задача – не борьба с коррупцией, а либо ты сам собираешься занять место коррупционера, либо получил заказ на устранение того или иного человека с политической арены.

В любом случае суть в том, что коррупционная система была создана и видна невооруженным глазом, а вот системы борьбы с коррупцией даже близко создано не было.

Зато как красиво можно покричать! Сколько можно вывести детей на улицы! Поможет ли это поднять экономику? Даже близко нет. Да надо ли вообще говорить об экономике? Им – не надо. Им достаточно кричать, что все плохо.

Кстати, очень интересная сама по себе категория – «плохо». И интересно, насколько люди готовы руководствоваться в своих поступках ощущениями «хорошо» или «плохо» и к каким последствиям это приводит.

Предлагаю поговорить о цветных революциях. Многие авторы справедливо отмечают, что теория и практика свержения правящих режимов, описанная в ставшей знаменитой книге Шарпа, – российского происхождения. Именно большевики – зачинатели успешного цветного проекта. Но как бы то ни было, речь пойдет не о них и не об Октябрьской революции, а о гораздо более поздних событиях.

Начну с рассказа об «оранжевой» революции, которой не случилось. Опыт этой несостоявшейся «оранжевой» революции пытаются скрыть от широкой общественности. И хотя все слышали название, но, как писал Эдгар По, если ты хочешь что-то спрятать, размести это на самом видном месте.

Тяньаньмэнь. Врата Небесного Спокойствия. Самая большая площадь в Китае – или по крайней мере в Пекине; до XX века – самая большая площадь в мире, да и вообще одна из крупнейших площадей, которые себе вообще может представить воображение. 440 тысяч квадратных метров: 500 на 880. Гигантское пространство. В 1989 году эта площадь стала местом проведения скромной студенческой акции протеста – после чего ее название превратилось в нарицательное.

Существует несколько градаций плотности заполнения территории, на которой проходит митинг. Считается, что при очень плотной загрузке на одном квадратном метре может поместиться четыре человека, при слабой – один. Средние цифры – 2,5 человека на квадратный метр. Так вот, на площади Тяньаньмэнь с легкостью помещался миллион. А в пиковые моменты на площади и прилегающих к ней широких проспектах собиралось два миллиона человек. Люди постарше вспомнят собиравшие сотни тысяч человек митинги в Москве в 1990-м, через год после китайских событий. Тогда тоже был переломный момент, страна трещала по швам, советские граждане вовсю протестовали против номенклатурных привилегий и руководящей и направляющей роли КПСС. Чем все закончилось, мы знаем. Китайцев, выходивших на Тяньаньмэнь, волновали схожие проблемы: необходимость демократизации, ограничение власти одной партии, но в первую очередь – коррупция.

Сперва причиной для выступлений стала отставка Ху Яобана с должности генсека ЦК КПК – его обвинили в потворстве буржуазной либерализации, кроме того, именно на него Дэн Сяопин возложил ответственность за многие неудачи. И вот недовольная реформой Дэн Сяопина молодежь, студенты и рабочие стали собираться на митинги. Были они самых разнонаправленных политических взглядов, но всех объединяла жажда перемен. Одних возмутил отход от классической модели китайского социализма, другим не нравилось отсутствие социальных лифтов. Городские рабочие кричали, что реформы зашли слишком далеко, в стране инфляция, им самим угрожает безработица, а их семьям – нищета. Интеллектуалы, напротив, решительно требовали продолжения реформ, кричали, что правительство погрязло в мздоимстве и управляет страной тоталитарными методами. Студенты, как самые прогрессивные, требовали свободы. Но какими бы ни были другие лозунги, призывы к борьбе с коррупцией поддерживались всеми и всюду звучали радостно и громко.

Как эти люди ненавидели коррупцию! У них все было построено на том, что коррупция должна быть уничтожена. И если посмотреть на плакаты и лозунги, с которыми они выходили на площадь, начинаешь думать – действительно, какие правильные слова говорили люди! «Дадао тангуан!» – «Долой продажных чинуш!» Каждый ведь готов подписаться под таким лозунгом. Стоп, стоп, кто сказал «технологии»? Нет никаких технологий. Просто люди. Просто они недовольны.

Проблема коррупции в Китае всегда была гигантской и никуда не делась до сих пор. За коррупцию расстреливают – но она и не думает исчезать. Получается, что студенты были в тренде. Они кричали, что с коррупцией нельзя мириться, что все должно быть по-другому. И кричали, кстати, довольно долго. Протестующие ходили на Тяньаньмэнь с 15 апреля по 4 июня 1989 года, и в разное время их на площади собиралось от трехсот тысяч до, как я уже сказал, двух миллионов человек. Митинги шли и в других городах – но в Пекине они оказались самыми многочисленными. Был разбит палаточный лагерь – узнаваемая примета протестов, состоявшихся впоследствии в разные годы и в разных странах.

Что еще очень важно в этой истории – с митингующими студентами и рабочими откровенно заигрывала высшая чиновничья элита. Они им подмигивали, подогревали, помогали. Это роднит попытку бунта на Тяньаньмэнь с попыткой переворота у нас на площади Сахарова и Болотной, когда определенная часть российского правящего класса – к счастью, не слишком значительная – не только ходила с белыми ленточками, но и активно поддерживала этот цветной сценарий в России на рубеже 2011 и 2012 годов и использовала свои информационные ресурсы для его раскрутки. А картина там и сям усеявших площадь палаток подозрительно напоминает события на Украине в 2013–2014 годах.

Только в Китае все кончилось не по украинскому и даже не по российскому сценарию. Кончилось все тем, что Дэн Сяопин, фактически руководивший страной, принял решение беспорядки пресечь. Тот самый Дэн Сяопин, который сейчас воспринимается благодарными соотечественниками как абсолютный светоч, как воплощение всего лучшего в человеке и политике, как отец всех реформ и великий учитель нации (не путать с великим кормчим). Тот самый Дэн Сяопин, который заложил фундамент китайского чуда. Человек, благодаря деятельности которого китайская экономика сегодня конкурирует с американской за первое место в мире, китайская военная мощь производит впечатление, а сам Китай аккуратно, вовлекая в свою орбиту страны Нового Шелкового пути, выстраивает альтернативу «Большой двадцатке» и выглядит уже чуть ли не образцовой моделью развития, демонстрируя сумасшедшие темпы роста экономики. А тогда, в 1989 году, роль Дэн Сяопина и предпринятые им действия выглядели совсем иначе.

Вы когда-нибудь задавали себе вопрос, как подавили восстание на Тяньаньмэнь? Когда вы будете читать что-нибудь по этой теме, то с большим трудом найдете данные о том, сколько же на самом деле было студентов на площади, и уж совсем тяжело будет найти сведения о том, сколько там было военнослужащих. Так вот, в момент разгона, как говорят китайские источники, на площади Тяньаньмэнь находилось 300 тысяч человек. Для ликвидации протеста в Пекин были введены соединения и части десяти армий регулярных сухопутных войск из нескольких так называемых больших военных округов – общей численностью до 400 тысяч человек.

Здесь я должен сразу пояснить, что Народная освободительная армия Китая не является «народной» в нашем понимании. Она всегда была армией Китайской коммунистической партии – и китайское руководство, не задумываясь, использовало военнослужащих для решения внутриполитических проблем.

В городе официальным решением Госсовета КНР (так называется высший исполнительный орган Китая, эквивалент кабинета министров), подписанным премьером Ли Пэном, было введено военное положение. Известно, что за этим стояло решение группы высших партийных руководителей во главе с Дэн Сяопином. Военные взяли под свой контроль ключевые городские объекты: вокзал, аэропорт, телеграф… Решения по разгону демонстрантов были приняты совместно Военным советом ЦК КПК, Политбюро ЦК КПК и Госсоветом КНР. Есть много свидетельств того, что решение о вводе войск принималось долго и мучительно, и главная роль в этом принадлежала Дэн Сяопину, который постарался вовлечь в принятие этого решения и его реализацию максимальное число партийных руководителей и военачальников.

Когда в город вошла армия, в первый день ее отбросили назад – тогда оружие еще не было применено. 4 апреля у обеих сторон конфликта, говоря современным языком, сорвало тормоза. Действия НОАК встретили яростное сопротивление со стороны жителей Пекина. На прилегающих к площади улицах выросли баррикады, то и дело вспыхивали вооруженные столкновения. По ряду данных, всего за несколько дней было разбито и сожжено более тысячи военных машин, свыше 60 танков и бронетранспортеров, 90 полицейских машин, 120 троллейбусов и автобусов[5].

Сопротивлялись отчаянно. Демонстранты бросались на танки, закрывали смотровые щели и люки одеялами, обливали их горючей жидкостью и поджигали, использовали стальные балки из колесоотбойников, чтобы разрушать гусеницы бронетехники, – словом, делали все, что могли. Танки горели повсюду. В ответ китайские военнослужащие, не раздумывая, применили оружие. Армия не церемонилась совсем, вот просто абсолютно! Стреляли на поражение очередями из автоматов, давили танками и бронетранспортерами.

Никто не считал количество погибших, и точные цифры до сих пор неизвестны. Официальные данные скромно говорят, что жертв было около 200, из них 36 студентов, 10 солдат, 13 представителей силовых структур, восьми активистам вынесены смертные приговоры и приведены в исполнение. По неофициальным данным, в частности данным разведки блока НАТО, в беспорядках на Тяньаньмэнь погибло около семи тысяч, около тысячи из них – военнослужащие. Вы вдумайтесь в эту цифру – семь тысяч человек!

Потом уже на площадь вышли другие службы – для ликвидации последствий операции. Кровь и фрагменты тел смывали брандспойтами. Останки уничтожали, и никто даже не давал их захоронить. После этого начались политические гонения. Никаких иллюзий быть не должно: расправились с зачинщиками страшно. Многие организаторы и активисты протестного движения бежали за рубеж, в Гонконг, – туда была налажена тайная дорога по переправке «политических». Те, кому бежать не удалось, были схвачены.

Предполагается, что смертный приговор получили не восемь человек, о которых сообщили официально, а гораздо больше. Иностранцы дают очень большие цифры – по мнению Amnesty International, после событий на Тяньаньмэнь казнили около тысячи человек, огромное количество людей на долгие годы оказались в тюрьме. Говорили, что Дэн Сяопин учел нерешительность Горбачева во время и после разгона демонстрации в Тбилиси и понял, что таким путем он не пойдет точно. И потом благодарил наших товарищей, говоря, что «учитывая ваши недостатки, мы поняли, что на Тяньаньмэнь нельзя проявлять слабость».

Ни о каком милосердии речи даже не шло. Гайки были закручены полностью. Введен жесточайший контроль над СМИ. Понятие «свобода слова» применительно к Китаю отныне можно было использовать только в ироническом ключе. Напомню, что там до сих пор и Интернет очень сильно ограничен и нет социальных сетей, к которым мы привыкли, – вернее, социальные сети есть, но они не работают так, как мы этого хотели бы. Китай во многом остается крайне закрытым. Но благодаря решительности Дэн Сяопина китайцы сохранили государство – то самое ужасное, страшное и гадкое государство, вороватое, коррупционное, с давлением только одной партии и полным отсутствием демократических свобод.

При этом – колоссальный экономический рост! Бешеные темпы развития! Построена совсем другая страна. А в странах победивших «оранжевых» революций мы видим какую-то фигню. Причем, замечу: везде, где такие революции увенчались успехом, это ни в коей мере не привело к тому, чтобы с коррупцией разобрались. То есть основные лозунги, с которыми люди выходили на протест, почему-то так и остались нереализованными.

Международное осуждение Китая, конечно, было страшное. В самом деле, согласитесь, это же ужасно. Вы можете себе представить, чтобы в цивилизованной стране разгоняли студентов, введя в город 400 тысяч военнослужащих? Конечно, можно сказать, что необходимо сделать поправку на масштаб – все-таки дело происходило в Китае с его миллиардным населением. Ну хорошо, численность населения Пекина – 20 с лишним миллионов человек. 10 процентов жителей города выходили на улицы. И это не остановило китайское руководство в применении силы и жесточайшем подавлении волнений.

Обратный пример – Украина. Стопроцентное повторение – хотя и в гораздо меньшем масштабе – китайского варианта. Были ли какие-нибудь основания для того, чтобы проводить этот майдан? Да даже близко никаких. Сценарий – как под копирку. Вытащили студентов? Вытащили. Поставили палаточные городки? Поставили. На этом сходство закончилось. А ведь Янукович мог использовать опыт китайских товарищей и жестко разогнать студентов. Да, наверняка погибли бы люди и все кричали бы, что это преступление и Янукович подонок. Но ведь и так была «небесная сотня». И более 10 тысяч убитых на Донбассе. И гражданская война. И потеря Крыма. И отколовшиеся территории на юго-востоке, которые неизвестно кто, неизвестно как и неизвестно куда будет возвращать. Адекватная ли это цена за проявленную мягкотелость? Но Янукович думал о чем-то другом. У него не было этой страшной, всеподавляющей политической воли. Не было и понимания, что он достаточно независим от Запада, чтобы суметь использовать свои полномочия так, как они были использованы Дэн Сяопином.

# Примечания

1

Демократия // Википедия. [2005–2017]. Дата обновления: 11.05.2017. URL: http://ru.wikipedia.org/?oldid=85361350.

2

Демократия // Википедия. [2005–2017]. Дата обновления: 11.05.2017. URL: http://ru.wikipedia.org/?oldid=85361350.

3

Ли У. Байден: Права ЛГБТ выше культур и традиций // Голос Америки. Дата обновления: 24.07.2014. URL: https://www.golos-ameriki.ru/a/biden-says-he-doesnt-care-about-national-cultures-in-promoting-gay-rights/1944338.html

4

Орехин П. Средний класс растворяется в бедности // Газета. ru. Дата обновления: 20.01.2017. URL: https://www.gazeta.ru/business/2017/01/19/10483505.shtml

5

Кокошин А. А. Военная реформа в КНР 2015–2020 гг.: оборонные, внешнеполитические и внутриполитические аспекты. – Издание 2-е, расширенное и дополненное. – М.: ИСПИ РАН, 2016.