# Огненный трон

Рик Риордан

Вторая книга нового сериала от создателя цикла о Перси Джексоне, ставшего одним из главных литературных событий последних лет и упрочившего успех высокобюджетной экранизацией!

Древние боги Египта развязали войну в современном мире, их цель – выпустить на свободу владыку хаоса могущественного змея Апофиса, стремящегося истребить все живое. Единственный, кто способен предотвратить грядущую катастрофу, – бог солнца Ра. Чтобы возродить великое божество и возвести его на огненный трон, требуется особое магическое искусство, секрет которого недоступен для простых смертных. Но не стоит забывать, что в четырнадцатилетнем Картере Кейне и в его двенадцатилетней сестре Сейди живут души богов Египта, поэтому шанс остановить мировое зло пусть небольшой, но есть…

> Посвящается Коннеру и Мегги, замечательной братско-сестринской команде Риордан

## Предупреждение

Эта книга представляет собой текстовый вариант, сделанный с цифровой аудиозаписи. Впервые Картер и Сейди Кейн заявили о себе в аудиозаписи, полученной мною в прошлом году. На ее основе я выпустил книгу под названием «Красная пирамида». Вскоре после публикации этой книги брат и сестра Кейн прислали мне вторую запись. Могу предположить, что Картер и Сейди доверяют мне сделать достоянием гласности и продолжение истории. Если то, о чем повествуется во второй аудиозаписи, – правда, тогда события принимают чрезвычайно тревожный оборот. Думая о благополучии самих ребят и всего мира, я пытаюсь уверить себя, что все рассказанное ими – лишь блестящая выдумка двух талантливых юных умов. В противном случае… нам всем грозит нешуточная беда.

## 1. Потеха с внезапным возгоранием

Картер

Это я, Картер.

Вот что: времени на длинные предисловия нет. Мне нужно рассказать вам всё как можно быстрее, иначе нам крышка. Мало ли, может, вы не знаете про первую нашу запись и книги не читали. Тогда быстренько расскажу вам, что к чему. В общем, несколько древнеегипетских богов вырвались из заточения… некогда мне рассказывать, почему их заточили. Словом, они попали в современный мир, а это не сулит миру ничего хорошего. Есть такая компания… или сообщество магов – Дом жизни. Они пытаются помешать тем богам окончательно распоясаться. Но маги ненавидят нас с Сейди, как будто мы стоим у них на пути. Это еще не все пакости. Громадный змей вот-вот проглотит солнце и уничтожит наш мир.

[Ой! За что?]

Сестрица меня ущипнула. По ее мнению, я вас слишком пугаю. Она считает, что лучше стереть этот кусок, успокоиться и начать заново.

Можно и заново. Но я считаю, что необходимо напугать вас. Зачем? Сейчас объясню.

Мы хотим рассказать, что случилось на самом деле и почему все пошло наперекосяк. Наверняка вам наговорят про нас кучу разных гадостей, но на нашей с Сейди совести нет гибели ни одного человека. И в появлении змея мы тоже не виноваты. Ну… почти не виноваты. Все маги мира сейчас должны забыть про свои разногласия и действовать вместе. Это единственный наш шанс.

Вот вам наша история. Дочитайте ее до конца и потом сами решайте. А началось все, когда мы подожгли Бруклинский музей.


Задачка намечалась не из сложных: проникнуть в Бруклинский музей, позаимствовать одну древнеегипетскую штучку… артефакт, если выражаться научным языком. В общем, слямзить ее и потихоньку убраться, не попавшись в руки охраны.

Мы не собирались красть артефакт. Потом мы бы тихонечко вернули его на место. Но вид у нас, конечно, был подозрительный. Как вам четверо подростков в черных одеждах ниндзя, забравшихся на крышу музея? Да еще и бабуин в наряде ниндзя! Тут уж подозрений – выше музейной крыши.

Первым делом мы послали Жас и Уолта – наших учеников – открыть боковое окошко. Тем временем мы с Сейди и Хуфу стали разглядывать стеклянный купол в центре крыши. По нашей стратегии через купол мы должны были выйти.

Стратегия оказалась не из лучших.

Когда мы явились в Бруклинский музей, на улице было совсем темно. Мы рассчитывали, что к этому времени музей уже закроется. Но нас сразу ждал первый облом. Купол был ярко освящен. Внутри, в сорока футах под нами, танцевали нарядные люди в смокингах и бальных платьях. Их «танцплощадка» по величине не уступала авиационному ангару. Я видел играющий оркестр, но слышал не музыкантов, а отчаянные завывания ветра. От холода у меня стучали зубы. Легкие полотняные костюмы ниндзя не предназначены для лазанья по крышам в холодную погоду.

Маги традиционно носят полотняную одежду, которая не мешает проведению магических ритуалов. Понимаю, это такая традиция. Но в египетской пустыне сухо и жарко. А в мартовском Бруклине – дождливо, ветрено и холодно.

Сейди как будто не замечала холода. Она возилась с замками на створках стеклянного купола и при этом еще что-то мурлыкала себе под нос, слушая свой айпод. Нет, я не шучу. Такая у меня сестра – ходит на бал со своей музыкой!

Наша с Сейди одежда отличалась лишь одной деталью: на ногах у сестры были армейские ботинки. Кстати, она обожает подкрашивать свои светлые волосы. Но для сегодняшней секретной миссии Сейди обошлась минимумом красных прядок. Добавлю, что мы с ней совершенно не похожи: я пошел в отца, а она – в маму. У нее светлая кожа, синие глаза. Мы оба считаем это большой удачей. Всегда можно сказать, что эта сумасшедшая девчонка – не моя сестра.

– Кто-то утверждал, что в музее будет пусто, – напомнил я.

Сейди не слышала моих слов. Пришлось стащить с нее наушники и повторить.

– Я не утверждала. Я сделала такой вывод.

Сейди, конечно, будет отрицать, но за три месяца жизни в Штатах она начала терять свой британский акцент.

– На сайте музея сказано, что он закрывается в пять. Откуда я знала, что сегодня здесь будут праздновать свадьбу?

Свадьбу? Похоже, Сейди была права. Приглядевшись, я увидел нескольких женщин в платьях персикового цвета. Подруги невесты. На одном из столов возвышался многоярусный свадебный торт. Вместо снега эту сладкую гору покрывала белая глазурь. Пока мы наблюдали за торжеством, несколько крепких мужчин подняли стулья с женихом и невестой и понесли по залу. Остальные гости хлопали в ладоши, что-то кричали и продолжали танцевать. Если носильщики не столкнутся с кем-нибудь и не сбросят новобрачных, это будет чудо.

Хуфу барабанил по стеклу. Даже в темноте и в черной одежде ниндзя он не мог окончательно скрыть свою золотистую шкуру, не говоря уже про его многоцветный нос и колоритный зад.

– Агх! – проворчал бабуин.

Универсальное словечко заменяло ему множество фраз и выражений. Сейчас его «агх!» могло означать: «Смотрите, сколько там еды». Или: «У купола грязные стекла». А может, он, как я, считал глупостью эту затею со стульями.

– Хуфу прав, – перевела с бабуиньего Сейди. – Гости нас обязательно заметят. Может, сделать вид, что мы – ремонтная бригада…

– Замечательная идея, – усмехнулся я. – Так гости и поверили! Появляются четверо подростков, а в середине плывет трехтонная статуя, которую они собираются вытащить через крышу. Осталось только попросить присутствующих, чтобы не обращали на нас внимания.

Сейди выпучила глаза. Потом достала свой жезл – кусок слонового бивня, украшенный изображениями чудовищ. Концом жезла она указала на основание купола. Вспыхнул золотистый иероглиф, и тут же со щелчком открылся последний замок.

– Если мы не будем выходить через купол, зачем я его тогда открывала? – недоуменно спросила Сейди. – Что, нельзя через боковое окно выйти?

– А ты что, не помнишь? Статуя громадная. Ее не протащить через боковое окно. И не забывай о сигнализации и магических ловушках.

– Может, отложим до завтрашнего вечера? – спросила Сейди.

Я покачал головой.

– Завтра всю экспозицию запихнут в ящики и отправят далеко отсюда. В Нью-Йорк она вернется не скоро.

Сейди наморщила лоб. Терпеть не могу, когда она вот так морщится.

– Если бы кое-кто заранее сказал, что нам нужно укр… взять на время эту статую…

– Ладно. Проехали, – угрюмо буркнул я.

Я знал, куда нас заводят подобные разговоры. А главное – они безрезультатны. Хоть всю ночь торчи на крыше и спорь до хрипоты, это не решило бы нашей проблемы. Хуже всего, что в данном случае Сейди была права. Я ничего заранее ей не сказал. Но и мои «источники информации» не отличались надежностью. Я неделями просил о помощи и лишь недавно получил во сне подсказку от друга – бога войны Гора (который с соколиной головой). Он как бы невзначай произнес: «Да, ты спрашивал про артефакт… ну тот, где содержится ключ к спасению планеты. Спрашивал? Так вот, последние тридцать лет он находился в Бруклинском музее. Но завтра его отправляют в Европу. Советую поторопиться! У вас будет пять дней, чтобы понять, как им пользоваться. Иначе мы все обречены. Удачи!»

Конечно, я бы мог наорать на него за то, что он не предупредил меня раньше. Но это ничего не изменило бы. Боги говорят, лишь когда им есть что сказать. И потом, они плохо понимают, как течет время у смертных людей. Я-то знаю это, поскольку несколько месяцев назад Гор обитал в моем мозгу. До сих пор не могу избавиться от некоторых его дрянных привычек. Например, неодолимого желания охотиться на мелких грызунов или спорить напропалую.

– Давайте придерживаться плана, – сказала Сейди. – Проникаем через боковое окно, находим статую и по воздуху транспортируем ее через центральный зал. Со свадьбой будем разбираться, когда окажемся в зале. Может, применим отвлекающий маневр.

– Отвлекающий маневр? – переспросил я и нахмурился.

– Картер, не зацикливайся, – посоветовала Сейди. – Все пройдет великолепно. Или у тебя есть идеи получше?

То-то и оно, что у меня вообще никаких идей не было.

Вы, наверное, думаете: магия все облегчает. На самом деле многое она только усложняет. Найдется миллион причин, почему какое-то заклинание не сработало в нужный момент. К тому же твоей магии противостоит чужая – защитные заклинания вокруг Бруклинского музея.

Трудно сказать, кто ставил эти заклинания. Возможно, кто-то из музейных работников является скрытым магом. Такое встречается довольно часто. Да и наш отец пользовался прикрытием ученого-египтолога, чтобы получать доступ к древним артефактам. К тому же в Бруклинском музее хранится самая значительная коллекция древнеегипетских свитков. По этой причине наш дядя Амос обосновался в Бруклине. Думаю, у многих магов нашлись причины охранять музейные сокровища и ставить вокруг них разные ловушки.

Надо признаться, музейные двери и окна были защищены очень надежно. Нам не удалось открыть магический портал прямо в тот зал, где находилась статуя. И отправить за нею нашего шабти мы тоже не могли. Кто такие шабти? Потом расскажу.

Оставалось единственное: отправиться в музей самим, забрать статую и унести ее, заодно унеся и собственные ноги. Если мы ошибемся, неизвестно, какие беды обрушатся на наши головы. Чудовища-стражники, эпидемии, пожары, взрывающиеся обезьяны (не смейтесь; когда сами увидите, вам будет не до смеха).

Единственным местом, где отсутствовали магические ловушки, и был тот самый стеклянный купол над центральным залом. Музейная охрана не верила, что ворам вздумается с помощью левитации поднять какой-нибудь экспонат на высоту сорока футов и вытащить через купол. А может, ловушки стояли и на куполе, но были искусно замаскированы, и мы их не заметили.

Гадай не гадай, но раз пришли – надо действовать. В нашем распоряжении был единственный вечер, чтобы украсть… простите, на время позаимствовать артефакт. И еще пять дней, чтобы разгадать, как им пользоваться. Обожаю четко указанные конечные сроки.

– Ну что, влезаем и начинаем импровизировать? – спросила Сейди.

Я посмотрел на ничего не подозревающих гостей. Будем надеяться, что мы не испортим им торжество.

– Начинаем.

– Отлично, – обрадовалась Сейди. – Хуфу, ты остаешься здесь на страже. Откроешь купол, когда увидишь нас. Понял?

– Агх! – ответил бабуин.

У меня вдруг закололо в затылке. Нехороший знак. Явное указание на то, что гладко наша затея не пройдет.

– Идем, – сказал я сестре. – Проверим, как ребята справляются.

Мы спустились на карниз третьего этажа – того самого, где располагалась египетская коллекция.

Жас с Уолтом отлично справились с порученной работой. Они успели обмотать клейкой лентой статуи четырех сыновей Гора, находившихся возле окна, и нарисовать на стекле иероглифы, которые снимали магическую защиту и блокировали электронную систему сигнализации.

Когда мы спрыгнули на карниз, Жас и Уолт вели какой-то серьезный разговор. Жас держала Уолта за руки. Меня это удивило, а Сейди… более чем удивило. Она пискнула, словно мышь, на которую наступили.

[Ну что ты щиплешься? Я же собственными ушами слышал.]

Какое дело Сейди до всего этого? Вскоре после Нового года мы съездили в одно укромное местечко и там оставили «джед» – особый амулет, который должен был притянуть к нам учеников с магическими способностями. И не просто способных быть магами, а имеющих отношение к Древнему Египту. Первыми на сигналы нашего «маячка» откликнулись Жас и Уолт. Мы обучали их целых семь недель – больше, чем других ребят. За это время мы успели все про них узнать.

Жас приехала из Нэшвилла. Ее настоящее имя Жасмин, но только не вздумайте ее так называть, если не хотите превратиться в колючий куст. Типичная блондинка из школьной черлидер-команды – не мой типаж, – но очень симпатичная. Спокойная, вежливая со всеми, всегда готовая помочь. Оказалось, у нее явный талант по части целительной магии. Такой человек весьма полезен рядом, если вдруг что-то случится, а у нас с Сейди «что-то» случается почти каждый день.

Сегодня Жас стянула свои волосы черной резинкой, чтобы не мешали. На плече у нее висела сумка мага, украшенная символом египетской богини Сехмет (эту богиню изображали с львиной головой).

– Мы это обязательно поймем, – сказала Жас, обращаясь к Уолту.

Тут-то мы как раз и спрыгнули на карниз.

Уолта наше появление заметно смутило.

Он был… как бы мне получше обрисовать вам этого парня?

[Нет уж, Сейди, спасибо. Я не назову его «клевым». Дождись своей очереди.]

Уолту было четырнадцать – столько же, сколько мне. Правда, он успел вытянуться и вполне мог бы играть в баскетбольной команде старшеклассников. Прирожденный спортсмен: поджарый, мускулистый, с крепкими ногами. Кожа у него цвета хорошо прожаренных кофейных зерен; чуть темнее моей. Волосы он состригает почти наголо, отчего они напоминают тень на его черепе. Несмотря на холодный вечер, Уолт ограничился черной футболкой и старыми шортами. Не сказать, чтобы настоящая одежда магов, но с Уолтом никто не спорит. Он приехал к нам самым первым. Прямо из Сиэтла. Он настоящий сау – изготовитель амулетов, и у него на шее висит несколько золотых цепочек с такими магическими вещицами.

Мне и без магии было понятно, что Сейди влюбилась в Уолта и ревнует его к Жас. Правда, моя сестрица в этом не признавалась, поскольку несколько месяцев сохла по другому парню. Но тот – египетский бог, и к нему просто так в гости не отправишься. Однако втрескалась она в этого бога – будь здоров.

[Договорились, Сейди. Я не буду об этом. А ты, между прочим, сказанного не отрицаешь!]

Наше появление оборвало их разговор. Уолт выпустил руки Жас и отошел. Сейди так и стреляла глазами то на него, то на нее, пытаясь понять, о чем они тут толковали.

– Окно готово, – неуклюже прокашлявшись, сообщил Уолт.

– Превосходно, – ответила Сейди и повернулась к Жас. – Прости за любопытство, но что вы тут собирались понять?

Жас беззвучно шевелила ртом, как рыба, выброшенная на берег.

– Мы говорили о «Книге Ра», – пришел ей на помощь Уолт. – Жас очень хочется ее прочесть.

– Да, – подхватила Жас. – Мы говорили о «Книге Ра».

Похоже, наши ребятишки дружно врали, но это уже не мое дело. Нравятся они друг другу – и на здоровье.

– Понятно, – сказал я, не давая Сейди времени потребовать у ребят более вразумительного объяснения. – Тогда начинаем наши забавы.

Окно легко распахнулось. Никаких магических вспышек. Никакого воя сирен. Я с облегчением вздохнул и спрыгнул внутрь, в царство египетских древностей. Может, нам все-таки удастся протащить статую через это окно?


Египетские древности сразу вызвали у меня множество самых разных воспоминаний. Вплоть до середины декабря прошлого года мы с отцом несколько лет путешествовали по всему миру. Он посещал музеи и читал лекции о Древнем Египте. Я сравнительно недавно узнал, что он – маг. А незадолго до Рождества отец, сам того не желая, выпустил на свободу нескольких египетских богов, и наша с Сейди жизнь сильно осложнилась.

Сейчас я смотрел на экспонаты египетской коллекции и чувствовал свою принадлежность к этому странному, таинственному миру. Когда мы проходили мимо статуи Гора, я невольно вздрогнул. Не далее как в минувшее Рождество бог с головой сокола жил в моем теле. Саркофаг сразу же заставил вспомнить злого бога Сета, заточившего нашего отца в золотой саркофаг (это случилось в Британском музее). Повсюду встречались изображения синекожего Осириса – бога мертвых. Я снова подумал об отце, пожертвовавшем собой, чтобы стать новым хозяином Осириса. Пока мы, крадучись, шли по коридору Бруклинского музея, в магических глубинах Дуата мой отец правил Нижним миром. Даже не передать, какие странные чувства возникали, когда я смотрел на изображения Осириса, которым было не менее пяти тысяч лет, и одновременно думал: «А ведь он мой отец».

Все артефакты казались чем-то вроде семейных реликвий. Жезл на крышке саркофага был похож на жезл Сейди. Чудовищ с телом леопарда и длинными змеиными шеями я несколько месяцев назад видел собственными глазами. Они вломились в наш бруклинский дом. И демонов, запечатленных на странице «Книги мертвых», мы тоже видели живьем. На полках стеклянных витрин дремали многочисленные шабти – магические фигурки, умеющие служить своим хозяевам. В зависимости от назначения шабти могут быть совсем простыми. Но бывают и такие, которых не отличишь от настоящих людей. В конце прошлого года я встретил девочку по имени Зия Рашид и… словом, влюбился в нее. Я думал, она настоящая, а это была шабти.

Первый раз в жизни влюбиться – штука непростая. Но когда девчонка, которая тебе нравится, у тебя на глазах покрывается трещинами и рассыпается в пыль… тогда начинаешь понимать, что выражение «разбить сердце» – не просто красивая фраза.

Мы прошли первый зал, на потолке которого была фреска с изображением египетского зодиака. Из центрального зала сюда долетала музыка и смех гостей.

Во втором зале мы задержались перед каменным фризом величиной с гаражную дверь. Резец неведомого скульптора изобразил чудовище, топчущее людей.

– Это и есть грифон? – спросила Жас.

– Египетская версия, – ответил я.

У чудовища было львиное туловище и голова сокола, однако крылья отличались от традиционных. Я говорю про изображения грифонов в других культурах. Там почти везде вы увидите птичьи крылья. У этого же крылья больше напоминали опрокинутые стальные кисти. Вдобавок они росли прямо из хребта. Должно быть, такой грифон летал наподобие гигантской бабочки. На фризе сохранились красные и золотые пятнышки – следы изначальной росписи, украшавшей спину грифона. Но и без красок грифон выглядел до жути живым. Мне показалось, что бусины его глаз следят за мной.

– Грифоны были защитниками, – сказал я, припомнив отцовские рассказы. – Они стерегли сокровища и прочее имущество.

– Потрясно, – усмехнулась Сейди. – Значит, они нападали на… ну, скажем, на воров, которые влезают в музеи и крадут артефакты?

– Это просто миф. А грифон – произведение древнего искусства.

Я мог говорить что угодно, но сам прекрасно знал: египетская магия жива до сих пор и умеет превращать слова и картинки в реальность.

– Нам туда? – спросил Уолт, указывая в центр зала.

Мы обогнули фриз с грифоном и подошли к статуе.

Статуя бога была вырезана из черного камня и достигала в высоту восьми футов. Внешне она ничем не отличалась от статуй других египетских богов: обнаженный торс, юбочка и сандалии. У этого бога была баранья голова с рогами. Точнее, с остатками рогов (остальное поглотило неумолимое время). Голову венчала корона в виде солнечного диска, обвитого змеями. Напротив бога стоял человечек. Именно человечек, поскольку он значительно уступал богу в росте. Руки бога простерлись над головой смертного. Наверное, он благословлял человечка.

Сейди склонилась над иероглифами. Когда в ее теле жила Изида – владычица магии, сестра вообще читала иероглифические тексты, словно газеты. Но и сейчас у нее сохранились потрясающие способности к пониманию древней письменности.

– Х-н-м, – прочла Сейди. – Так. Гласные опущены, но я чувствую, это слово произносится «Хнум». Что скажет мой ученый брат?

– Ты права. Он-то нам и нужен. Гор говорил, что Хнум знает секрет отыскания «Книги Ра».

К сожалению, Гор не вдавался в подробности. Хорошо, статую мы нашли. Но каким образом это изваяние из черного камня нам поможет? Я вглядывался в иероглифы, надеясь в их цепочках отыскать нечто вроде ключа.

– А кто этот парнишка? – спросил Уолт, указывая на фигурку человека. – Ребенок?

– Нет! – воскликнула Жас и по-детски захлопала в ладоши. – Вспомнила! Хнум делал людей на гончарном круге. Его таким и изобразили. Он лепит человека из глины.

Жас взглянула на меня в поисках подтверждения. Она была права. Я совсем забыл эту историю. Мне стало неловко. Хорош учитель, если ученики подсказывают ему сведения, которые успели выветриться из его головы!

– Все так, – с умным видом подтвердил я. – Человек, созданный из глины.

Сейди хмуро поглядывала на баранью голову Хнума.

– Знаете, кого он мне напоминает? Был такой старый мультик про лося. Как же его звали? А, Бульвинкль. Наверное, он был лосиным богом.

– Хнум никак не мог быть лосиным богом, – возразил я.

– Но если мы ищем «Книгу Ра», а Ра – бог солнца, зачем нам какой-то лось?

Сейди умеет вышибать из колеи. Я вам еще об этом не рассказывал?

– Хнум – одна из ипостасей бога Ра, – сказал я, подражая отцовской манере читать лекции. – У Ра было три ипостаси. Утром он являлся в облике Хепри – бога-скарабея. Днем он был Ра. А на закате, прежде чем сойти в Нижний мир, становился Хнумом – богом с бараньей головой.

– Запутаться можно, – нахмурилась Жас.

– Не запутаешься, – успокоила ее Сейди. – У Картера тоже есть разные личности. Ну, или ипостаси. Утром он сущий зомби. Днем – что-то вроде слизня. А вечером…

– Заткнись! – не выдержал я.

Уолт задумчиво поскреб подбородок.

– А мне кажется, Сейди права. Это не баран, а лось.

– Спасибо, – ответила польщенная Сейди.

Парень натянуто улыбнулся, но вид у него был отрешенный. Чувствовалось, его что-то тревожит. Я поймал обеспокоенный взгляд Жас. Интересно, о чем они все-таки говорили, когда мы их спугнули?

– Предлагаю отложить дебаты, – сказал я, вспомнив о времени. – Наша задача – переместить эту статую в бруклинский дом. Она – ключ к дальнейшим поискам.

– Но как мы найдем «Книгу Ра»? – не унимался Уолт. – Ты до сих пор так и не объяснил, зачем она нам понадобилась.

Я молчал. Мы слишком многое не объясняли нашим ученикам. Даже Жас и Уолту. И прежде всего, что через пять дней мир может исчезнуть. Если рассказывать ребятам обо всех опасностях, у них пропадет желание учиться.

– Дома, в спокойной обстановке, я все вам расскажу, – пообещал я. – А сейчас давайте подумаем, как нам утащить эту статую.

Жас насмешливо сдвинула брови.

– В мою сумку она точно не влезет.

– Все гораздо проще, – тоном заправской колдуньи объявила Сейди. – Мы применим к статуе заклинание, вызывающее левитацию. Затем проведем отвлекающий маневр, чтобы выгнать гостей из центрального зала. А потом…

– Погоди, – перебил ее Уолт.

Он внимательно разглядывал фигурку. Человечек глупо улыбался, будто радовался, что его слепили из глины.

– У него на груди амулет в виде скарабея.

– Ну и что? Скарабей был очень распространенным символом, – сказал я.

– Да… – Уолт рассеянно теребил свои амулеты. – Но скарабей – символ возрождения Ра. Здесь Хнум изображен создающим новую жизнь. Значит… возможно, нам не нужна вся статуя. Что, если ключ скрыт…

– Ого! – восхищенно крикнула Сейди и схватилась за свой жезл. – Гениально!

Я хотел ее остановить, но куда там! Сейди, впавшая в азарт, не слушает никого. Особенно родного брата.

Она дотронулась жезлом до амулета человечка. От рук Хнума заструилось красноватое свечение. Голова человечка раскрылась на четыре створки, словно пусковая шахта баллистической ракеты. А вместо ракеты оттуда торчал пожелтевший папирусный свиток.

– Что и требовалось доказать, – гордо произнесла Сейди.

Сестра убрала жезл в сумку и схватила свиток.

– А вдруг это ловушка? – крикнул я.

Бесполезно. Сейди забыла про все на свете.

Но едва она забрала у статуи свиток, стены зала затряслись. Стекла витрин покрылись трещинами.

Я и ахнуть не успел, как свиток в руке Сейди ярко запылал. Языки пламени не сжигали папирус и не причиняли вреда руке сестры, однако когда она попыталась сбить пламя, оно перекинулось на ближайшую витрину и побежало по залу. Так бывает, если поджечь разлитый бензин. Огонь коснулся окон. На стекле вспыхивали белые иероглифы. Можно было только гадать, сколько всевозможных ловушек и заклятий вот-вот обрушится на наши головы. Призрачный огонь добрался до фриза с грифоном. Фриз вздрогнул, словно живое существо. Я не видел, что творилось с резным изображением, зато услышал странный хриплый крик. Так мог бы кричать гигантский рассерженный попугай.

Уолт поспешно швырнул на пол свой жезл. Сейди лихорадочно трясла рукой, пытаясь освободиться от пылающего свитка, но тот буквально приклеился к ее пальцам.

– Уберите от меня эту штуку! – вопила моя перепуганная сестрица. – Я совсем не виновата!

Жас достала свой жезл.

– Умм! – послышалось у нас за спиной.

– Что это за звук? – насторожилась Жас.

У меня сердце ушло в пятки.

– Кажется, Сейди удался ее отвлекающий маневр, – пробормотал я.

## 2. Приручение колибри весом в 7000 фунтов

Картер

Случись все это несколько месяцев назад, события развивались бы по-иному. Одно слово, произнесенное Сейди, могло вызвать приличный взрыв. А я бы облачился в магические боевые доспехи моего двойника и стал бы почти непобедимым.

Тогда мы были одним целым с древними богами; я – с Гором, а Сейди – с Изидой. Почему же решили отказаться? Потому что это опасное соседство. Очень даже опасное. Пока мы не научимся управлять своими способностями, «подселение» египетских богов может запросто свести нас с ума, а то и в буквальном смысле сжечь.

Сейчас мы могли рассчитывать лишь на собственные скромные магические способности. Не густо, когда речь идет о выживании. Своими легкомысленными действиями Сейди пробудила древнее чудовище, и теперь оно жаждало расправиться с нами.

Грифон был здоровенным, раза в два крупнее обычного льва. Белесая известняковая пыль покрывала его красновато-золотистый мех. Хвост был усеян перьями, больше похожими на шипы. Мне вспомнилось, что перья грифонов по остроте не уступают лезвиям кинжалов. Мы и ахнуть не успели, как пробудившийся монстр рассеял в пыль фриз, с которого сошел. Крылья грифона двигались с поразительной быстротой. Казалось, спина монстра подернута дымкой. Я ошибся, сравнив его крылья с крыльями бабочки. Они больше походили на крылья гигантского злобного колибри.

Грифон вперил голодные глаза в Сейди. Ее рука и свиток были по-прежнему охвачены белым пламенем. Грифон воспринял это как вызов. Я слышал множество соколиных криков, да и сам пару раз так кричал, когда превращался в сокола. Но грифон разинул клюв и издал настолько жуткий крик, что в окнах задрожали стекла, а у меня волосы встали дыбом.

– Сейди, брось свиток! – крикнул я.

– Как? Он прилип к моей руке! И вообще я вся горю. Или со стороны не видно?

Теперь языки призрачного огня отражались во всех окнах зала. Пламенем были охвачены все экспонаты. Этот чертов свиток разворошил всю египетскую магию, какая имелась в зале. Грозная сила, да только не на нашей стороне. Уолт и Жас застыли как вкопанные. Я понимал ребят: они впервые видели настоящего, живого монстра.

Грифон сделал шаг в сторону моей сестры.

Я встал рядом с Сейди. Потом сделал один из немногих доступных мне магических трюков. Я сунул руку в Дуат и вытащил свой меч – египетский хопеш с серповидным зазубренным лезвием. Уолт и Жас, наверное, подумали, что я достал меч прямо из воздуха.

Вид у Сейди был, прямо скажем, дурацкий. Правую руку она подняла на манер статуи Свободы… с хорошей долей придури. Левой рукой моя взбалмошная сестрица умудрилась вытащить свое главное оружие – пятифутовый посох, испещренный иероглифами.

– Кто-нибудь знает, как сражаться с грифонами? – спросила Сейди.

– Не суйся под крылья и вообще избегай острых частей, – посоветовал я.

– Потрясающе ценный совет, – огрызнулась Сейди.

– Уолт, проверь окна, – попросил я нашего ученика. – Может, сумеешь открыть?

– Н-но они… под заклятиями.

– Ничего удивительного. Заклятия – меньшее зло, чем грифон. Если мы попробуем выйти через центральный зал, эта тварь нас сожрет.

– Хорошо. Сейчас проверю.

– Жас, помоги Уолту.

– Там странные знаки на стекле, – пробормотала Жас. – Я их уже где-то видела.

– Потом будешь вспоминать! – не выдержал я.

Грифон ринулся в атаку. Его крылья дребезжали, как ленточные пилы. Сейди швырнула в него посохом. Посох в воздухе обернулся тигром. Тигр рухнул на грифона, вонзив ему в шкуру длинные острые когти.

Думаете, это подействовало на грифона? Ничуть. Он стряхнул тигра, затем с умопомрачительной быстротой щелкнул клювом. (У нас от такого щелчка зазвенело в ушах.) Был тигр, и не стало тигра.

– Мой любимый посох! – едва не заревела Сейди.

Теперь взгляд грифона остановился на мне.

Я крепче сжал меч. Лезвие ожило и засветилось. Жаль, сейчас у меня в голове не звучал голос Гора. Когда твой личный бог войны буравит тебе мозги своими советами, легче совершать разные храбрые глупости.

– Уолт, что с окнами? – спросил я, не сводя глаз с грифона.

– Пробую открыть.

– Погоди! – послышался испуганный голос Жас. – Это же символы Сехмет. Уолт, не трогай окно!

А дальше много чего случилось, причем одновременно. Уолт все-таки открыл окно. На парня тут же обрушилась волна белого пламени, сбила с ног и повалила на пол.

Жас бросилась к Уолту. Грифон сразу потерял интерес ко мне. Как любой настоящий хищник, он сосредоточился на бегущей добыче и кинулся к Жас.

Я бросился следом. У грифона были все шансы закусить нашими учениками, но вместо этого он взмыл в воздух над головами Уолта и Жас и шумно ударился об оконную раму. Жас поспешно оттащила Уолта подальше. Грифон извивался, охваченный языками белого пламени.

Значит, белое пламя было ему враждебно, и он пытался атаковать огонь. Грифон поднялся еще выше, перекувырнулся, при этом сбил витрину, полную шабти. Хвостом он задел саркофаг, и тот разлетелся на мелкие кусочки.

Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг рявкнул:

– А ну, прекрати!

Грифон застыл на месте, сердито вереща. Завеса белого огня отступила в угол зала. Огонь вел себя, словно армейский отряд, решивший перегруппироваться. Потом я заметил, что языки пламени становятся отдаленно похожими на человеческие фигуры. Один из этих пламенных человечков посмотрел прямо на меня, и я сразу же ощутил нескрываемую враждебность.

– Картер, отвлекай его внимание!

Сейди не заметила огненных людей. Она по-прежнему смотрела только на грифона. Сунув руку в карман, сестра достала моток бечевки.

– Мне бы только подойти к нему поближе.

– Сейди, не торопись.

Я пытался разобраться в происходящем. Уолт лежал на спине и дрожал, как в лихорадке. Его глаза сияли все тем же белым пламенем, будто огонь проник ему внутрь. Жас склонилась над ним, бормоча исцеляющее заклинание.

– РАААВ! – жалобно скулил грифон.

Кажется, он просил у меня разрешения продолжить битву с белым пламенем. Ему вовсе не нравилось повиноваться мне, однако какая-то сила заставляла его это делать.

А огненные фигуры делались все ярче и плотнее. У них появлялись руки и ноги. Я насчитал семь фигур.

Семь фигур… Жас что-то говорила о символах Сехмет. Теперь до меня дошло, какая сила на самом деле охраняла музей. Мне стало страшно. Освобождение грифона оказалось случайностью. Грифон был просто большой пугалкой.

Сейди швырнула в него мотком бечевки.

– Постой! – крикнул я сестре, но было слишком поздно.

Магическая бечевка разматывалась, превращаясь в толстую веревку, которая проворной змеей неслась к грифону.

Грифон раздраженно заверещал и бросился на огненных человечков. Они кинулись в разные стороны. И тут воцарился настоящий хаос.

Грифон носился по залу, похожий на взбесившийся вертолет. Звенели стекла разбиваемых витрин. Выли сирены сигнализации. Я во всю мощь своих легких орал на грифона, требуя остановиться, но он не реагировал на мои приказы.

Краешком глаза я увидел, как рухнула на пол Жас. Наверное, целительная магия отняла у нее все силы.

– Сейди! Помоги Жас! – крикнул я и погнался за грифоном.

Представляю, какой дурацкий вид у меня был. Мальчишка в нелепой черной одежде размахивает пылающим мечом, спотыкается об обломки экспонатов и выкрикивает приказы гигантскому колибри!

Только я подумал, что наше положение – хуже некуда, как в зал ввалились гости со свадебного торжества. Им, видите ли, стало любопытно, что тут за шум. Увидев почти полный разгром, они замерли с раскрытыми ртами. Правда, не все. Одна из подруг невесты истошно завопила.

А семь огненных фигур двигались прямо на гостей и сквозь гостей, отчего те моментально падали на усеянный осколками пол. Тем временем языки пламени понеслись к центральному залу. Грифон увязался за ними.

Сейди склонилась над Жас и Уолтом.

– Как они? – спросил я.

– Уолт приходит в себя. А у Жас что-то вроде… глубокого обморока.

– Надо выбираться отсюда. Идем со мной. Думаю, я справлюсь с грифоном.

– Картер, ты что, очумел? Ты видишь, в каком состоянии ребята? Они пострадали из-за нас. А мне никак не отлепиться от этого чертова свитка. Плевать я хотела на грифона. Окно открыто. Помоги вытащить Уолта и Жас наружу.

Сестра была права. Возможно, только так мы могли сохранить жизнь нашим ученикам. Но что делать с семеркой огненных фигур? Если дать им свободно разгуливать по музею, пострадают ни в чем не повинные люди.

Я бросился в центральный зал, на бегу бормоча древнеегипетскую фразу. Нет, не заклинание. Обыкновенное ругательство.

Центральный зал был охвачен паникой. Гости с воплями разбегались, опрокидывая столы. Один дядька в смокинге ухитрился влететь прямо в свадебный торт и теперь барахтался там. Вместе с ним барахталось прилипшее к его заду красное пластиковое сердце с именами жениха и невесты. Меня чуть не сшиб пробегавший музыкант, на ноге которого болтался и грохотал небольшой барабан.

Огненные фигуры стали еще плотнее. Сейчас они были похожи на «собаколюдей» с длинными руками и кривыми ногами. Они сверкали, как раскаленные газовые горелки. Преград для них не существовало. У меня на глазах один пронесся сквозь мраморную колонну, а другой – сквозь женщину в персиковом платье. Глаза женщины подернулись белесой пеленой, и она упала, кашляя и дрожа.

Я носился по залу, словно воздушный шарик. Никаких заклинаний, способных остановить огненных молодцев, я не знал. Если кто-нибудь из них столкнется со мной…

И вдруг откуда-то вынырнул грифон. Бечевка Сейди следовала за ним, безуспешно пытаясь его связать. Увидев перед собой огненную фигуру, грифон щелкнул клювом, проглотил ее и полетел дальше. Из ноздрей у него повалили клубы белого дыма. Это что же, он способен безболезненно пожирать «собаколюдей»?

– Эй! – крикнул я и тут же понял свою ошибку.

Ну почему мы с Сейди сначала делаем, а потом думаем? Грифон повернул ко мне. Его полет замедлился, и бечевка тут же обвила ему задние ноги.

– СКВОООООК! – проверещал грифон и шмякнулся на стол, уставленный тарелками с сэндвичами.

Бечевка превратилась в веревку и теперь кольцами опутывала грифону туловище. Крылья отчаянно молотили по воздуху и по столу, сметая сэндвичи, тарелки и все остальное. Ни дать ни взять – вышедшая из-под контроля установка для колки дров!

Гости, еще остававшиеся на ногах, бежали к лифтам и лестнице. Кто-то лежал без сознания, а кого-то трясло, как в припадке. Их глаза сверкали белым огнем. Некоторые находились в полном сознании, но не могли выбраться из-под обломков. Люди звали на помощь. Их крики тонули в реве сигнализации. А шесть огненных фигур продолжали бесчинствовать.

Я подбежал к грифону. Тот катался по полу, тщетно пытаясь перекусить магическую веревку.

– Успокойся, дуралей! – крикнул я ему. – Сейчас помогу.

– ФРИИИИК! – ответил грифон.

Его хвост просвистел у меня над головой и только чудом не оторвал ее от моего туловища.

Я глотнул воздуха. Уж если и считать себя магом, то я скорее – боевой маг. Все эти заклинания с иероглифами мне никогда не удавались, однако сейчас у меня не было иного выхода. Я направил острие меча на грифона и произнес:

– Ха-теп.

Над острием меча вспыхнули зеленые иероглифы, означавшие «пребывай в покое».


Грифона перестало колбасить. «Молотилки» его крыльев сбросили скорость. Хаоса в зале это не уменьшило, да и перепуганные гости продолжали вопить. Я же, приказав себе быть максимально спокойным, подошел к грифону.

– Что, узнал меня? – спросил я. – Чувствую, узнал.

Я протянул руку, и над моей ладонью вспыхнул другой иероглиф – тот, что я могу вызвать в любое время дня и ночи. Глаз Гора.


– Ты священное животное Гора? – продолжал я свой допрос. – Можешь не отвечать, я и так вижу. Поэтому ты будешь мне повиноваться.

Грифон косился на Глаз Гора и моргал, топорща перья на шее. Потом жалобно пискнул и стал елозить под веревкой, которая успела почти целиком опутать его тело.

– Понимаю. Моя сестра обожает делать глупости. Потерпи, сейчас я тебя развяжу.

– Картер! – послышалось у меня за спиной.

Я обернулся. Ко мне приближались сестра и нетвердо державшийся на ногах Уолт. Оба тащили бездыханную Жас. Сейди продолжала изображать статую Свободы, держа в руке пылающий свиток. Из глаз Уолта исчезло белое сияние. А вот с Жас дела были плохи. Она напоминала куклу-марионетку, у которой вдруг оборвали все нити.

Уж не знаю, как Сейди с Уолтом удалось не столкнуться с огненными фигурами и с обезумевшими гостями.

– Неужели ты его укротил? – спросил Уолт, недоверчиво поглядывая на грифона.

– Грифоны всегда служили Гору, – ответил я. – Во время битвы они везли его колесницу. Наверное, этот меня узнал.

Грифон тут же заверещал от нетерпения и выместил свое недовольство на ближайшей колонне, ударив по ней хвостом.

– Укротил, но не до конца, – ехидно заметила Сейди.

Она задрала голову и посмотрела вверх, где в сорока футах над нами высился стеклянный купол. Хуфу, казавшийся совсем игрушечным, отчаянно жестикулировал, пытаясь привлечь наше внимание.

– Нужно поскорее вытащить Жас отсюда, – сказала Сейди.

– Я в норме, – пробормотала Жас, открывая глаза.

– Нет не в норме, – возразил Уолт. – Картер, она сумела отогнать от меня огненного демона, а сама едва не погибла. Это демон, навлекающий болезни.

– Их называют бау, – подсказал я. – Злой дух. И еще этих семерых, то есть уже шестерых, зовут…

– Стрелами Сехмет, – докончила за меня Жас, подтвердив мои страхи. – Духи бедствий. Порождения богини. Но я могу их остановить.

– Ты сначала оклемайся, – посоветовала ей Сейди.

– Это верно. Сейди, смотай-ка свою веревочку. Грифон нам еще понадобится.

– У нас нет времени, – слабым голосом произнесла Жас.

Пока мы говорили, бау еще выросли и запылали ярче. Все больше гостей становились их жертвами.

– Если я не остановлю бау, эти люди погибнут, – сказала Жас. – Я могу направить силу Сехмет в нужное русло и заставить демонов вернуться в Дуат. Я этому специально училась.

Я понимал: дорога каждая минута. Но имели ли мы право рисковать здоровьем Жас? Она еще ни разу не применяла столь сильного заклинания. К тому же она потратила немало сил на исцеление Уолта. Однако из всех нас только Жас действительно могла справиться с огненными демонами. Вам может показаться странным, что целители изучают путь Сехмет. На самом деле ничего странного. Сехмет – богиня разрушения, эпидемий и голода. Поэтому целителям нужно уметь управлять этими силами, включая и бау.

И потом, даже если я и освобожу грифона, где гарантия, что он подчинится моей воле? А вдруг в его птичью голову взбредет слопать нас вчетвером? С нами меньше возни, чем с молодцами Сехмет.

Со стороны улицы завыли сирены полицейских машин. Времени у нас практически не оставалось.

– У нас нет выбора, – упрямо заявила Жас.

Она достала свой посох, а потом вдруг поцеловала Уолта в щеку (представляю, каково было моей сестрице это видеть!).

– Не волнуйся. Я быстро восстанавливаюсь.

Жас вынула из сумки восковую фигурку и сунула в левую руку Сейди.

– Скоро тебе это понадобится. Больше сейчас ничем не могу помочь. Но в нужное время ты сама поймешь, как надо действовать.

Такой ошеломленной я Сейди еще не видел.

Жас выбежала на середину зала и посохом нарисовала защитный круг. Затем полезла в сумку, вытащила статуэтку своей покровительницы Сехмет и высоко подняла в зажатой руке.

Нараспев она начала произносить слова заклинания. Вокруг нее возникло красное свечение. Из круга, будто ветви дерева, потянулись энергетические щупальца. Они вращались, сначала медленно, потом все быстрее. Щупальца достигли каждого из оставшихся шестерых бау и начали собирать их вместе, как разбредшихся овец. Щупальца хлестали по огненным фигурам, заставляя их лететь к середине зала. Демоны выли, пытаясь разрушить заклинание. Жас с трудом стояла на ногах, но продолжала повторять магические слова. Ее лицо покрылось каплями пота.

– Неужели нам никак ей не помочь? – сокрушался Уолт.

– РАВВВВ! – крикнул грифон, что, наверное, означало: «Про меня не забудьте!»

Судя по звуку сирен, полиция уже подъехала к музею. Так и есть. Снизу раздался чей-то голос, усиленный мегафоном. Голос требовал, чтобы гости немедленно покинули здание. Можно подумать, что кто-то жаждал продолжения торжества! Только полиции нам и не хватало. Если нас арестуют… я даже не представлял, как мы сумеем все это объяснить.

– Сейди, освободи грифона, – велел я сестре. – Уолт, у тебя лодочный амулет с собой?

– Амулет? Да. Но здесь нет воды.

– Вызывай лодку!

Я полез в карман и вынул свой моток магической бечевки. Потом произнес заклинание, и в руках у меня оказалась толстая прочная веревка длиной в двадцать футов. Сделав посередине петлю наподобие галстучного узла, я осторожно подошел к грифону.

– Сейчас я надену это тебе на шею, – сообщил я ему. – Не дергайся.

– ЭРРРГГА! – ответил грифон.

Вероятно, он пытался освоить современный английский.

Я подошел еще ближе, прикидывая, насколько быстро грифон при желании сумеет меня проглотить. Обошлось. Я все же умудрился накинуть на него ошейник.

А потом все пошло наперекосяк. Время замедлилось. Красные щупальца, созданные Жас, утратили скорость. Теперь они едва шевелились, словно вместо воздуха их окружал сироп. Крики и вой сирен превратились в отдаленный гул.

«У тебя ничего не получится», – прошипел кто-то у меня за спиной.

Возможно, эти слова я услышал внутри себя. Я обернулся и… почти в лоб столкнулся с бау.

Он висел в нескольких дюймах надо мной. Лицо его (если у бау есть лица) было размытым, как на плохой фотографии. Кажется, он улыбался. Честное слово, это лицо я уже где-то видел.

«Хаос слишком могуществен, мой мальчик, – продолжал бау. – А ты не настолько силен, чтобы управлять движением мира. Откажись от своей затеи!»

– Заткнись, – пробормотал я, но сердце мое заколотилось.

«Тебе никогда ее не найти, – язвительно произнес демон. – Она спит в особом месте, которое называется Красными Песками. Если ты не оставишь свою бессмысленную затею, она умрет».

Мне казалось, что по моей спине ползет тарантул. Демон говорил о Зие Рашид – настоящей Зие, которую я разыскивал с самого Рождества.

– Нет, – сквозь зубы процедил я. – Не откажусь. Все демоны – обманщики. И ты такой же.

«Тебе лучше знать, мальчик. Кстати, мы с тобой уже встречались».

– Заткнись! – повторил я и вызвал Глаз Гора.

Демон зашипел. Время снова потекло привычным образом. Красные щупальца заклинания Жас обвили бау и, равнодушные к его воплям, увлекли в вихрь.

Похоже, кроме меня, никто ничего не заметил.

Сейди пыталась обороняться. Стоило кому-то из бау приблизиться к ней, как она замахивалась огненным свитком. Уолт снял с шеи амулет, положил на пол и прошептал заклинание. Есть такие игрушки. Стоит их опустить в воду, и они сразу раздуваются. Примерно то же произошло с амулетом Уолта. Амулет превратился в настоящую египетскую тростниковую лодку, лежащую на остатках стола с закусками.

Дрожащими руками я привязал один конец грифонова поводка к носу лодки, а другой – к корме.

– Гляди, Картер! – крикнула мне Сейди.

Я успел обернуться и увидел ослепительную красную вспышку. Вихрь обрушился внутрь себя, втянув и шестерых бау. Красное свечение погасло. Жас рухнула на пол. Мгновением раньше ее посох и статуэтка Сехмет рассыпались в пыль.

Мы бросились к Жас. От ее одежды шел пар. Мне показалось, что девочка не дышит.

– Несем ее в лодку. Пора убираться отсюда.

Сверху донесся негромкий скрип. Это Хуфу открыл створку купола. Бабуин лихорадочно размахивал руками. У него над головой метались лучи прожекторов. Должно быть, кроме полицейских к музею стянули подразделения спецназа.

Лежавшие на полу гости начали приходить в сознание. Жас спасла их, но какой ценой? Мы перенесли ее в лодку и забрались сами.

– Держитесь крепче, – предупредил я Сейди и Уолта. – И Жас держите. У таких лодок плохо с равновесием. Если она накренится…

– Эй, вы! – послышался сзади сочный бас. – Улизнуть хотите? Стоять!

– Сейди, убери свою идиотскую веревку!

Сестра щелкнула пальцами, и веревка, стягивавшая грифона, исчезла.

– Поднимайся! – скомандовал я ему. – Вверх!

– ФРИИИИК! – радостно завопил грифон, расправляя крылья.

Мы взмыли в воздух. Лодку раскачивало из стороны в сторону, но мы поднимались. Грифон едва ощущал вес нашей четверки. Он взлетал так быстро, что Хуфу чуть не прыгнул мимо. Я помог бабуину забраться. Мы вцепились в тростниковые борта. Только бы лодка не опрокинулась!

– Агх! – пожаловался Хуфу.

– Да, – согласился я. – Легкой нашу прогулку не назовешь.

Главное – мы унесли ноги. Оглядываясь на дальнейшие события, могу сказать: по сравнению с ними случившееся в Бруклинском музее было детской забавой.

Как ни странно, грифон знал, куда надо лететь. Он победоносно завопил и взмыл в темноту холодного дождливого вечера. Чем ближе к дому, тем ярче пылал свиток, прилипший к руке Сейди. Я глянул вниз. Призрачным белым пламенем были охвачены все крыши бруклинских зданий.

Так что же мы похитили из музея? То, что нам действительно нужно? Или клубок дополнительных проблем? В любом случае мы слишком заигрались с судьбой. А она умеет резко и бесповоротно прекращать любые игры.

## 3. Мороженщик замышляет погубить нас

Сейди

Даже странно, как легко забываешь, что у тебя рука охвачена огнем.

Простите, я не представилась. Это я, Сейди. Надеюсь, вы не думали, что мой братец будет вещать здесь один? Такой пытки не заслуживают даже демоны.

Итак, прилетели мы в наш бруклинский дом, и все начали прыгать вокруг меня. Вы уже догадались, что из-за свитка? Он так и прилип к моей правой руке.

– Да успокойтесь вы! – отмахивалась я. – Лучше Жас помогите!

Если честно, я не против, когда на меня обращают внимание. Однако сейчас я была не самым интересным объектом. Мы опустились на крышу особняка. Странное, надо сказать, здание: пятиэтажный куб из песчаника и стали. Помесь египетского храма с музеем. Особняк этот стоит на крыше заброшенного склада, а склад находится почти у самого берега Ист-ривер. Дом просто нашпигован магией, и простые смертные видят лишь обшарпанную коробку склада.

С крыши можно было вдоволь полюбоваться панорамой Бруклина, охваченного белым пламенем. Магический свиток успел осчастливить призрачным огнем едва ли не все бруклинские крыши по пути нашего следования из музея домой. Конечно, огонь был не настоящий. Он не обжигал и никаких пожаров не вызвал, а вот панику спровоцировал изрядную. На улицах надрывались сирены полицейских и пожарных машин. Люди стояли, задрав головы, и глазели на пылающие крыши. Никто ничего не понимал. В вечернем небе кружили полицейские вертолеты и зачем-то шарили по крышам прожекторами.

Если вам этого мало, представьте моего брата, который в тот момент отвязывал грифона от тростниковой лодки и следил, как бы чудище не слопало наших учеников.

А вот что касается Жас, тут нам было не до смеха. К счастью, она дышала, но находилась в странном состоянии, похожем на кому. Когда она открывала глаза, они сияли белым огнем. Нехороший знак.

По пути домой Хуфу пытался исцелить Жас своей знаменитой бабуинской магией: стучал ей по лбу, шумел и пытался засунуть ей в рот жевательные конфеты. Хуфу наверняка считал, что все это должно помочь Жас, но, увы, от его магии состояние девушки ничуть не изменилось.

Дома бабуин уступил место Уолту. Тот осторожно опустил Жас на носилки, укутал теплым одеялом. Сидя на корточках, Уолт гладил ее по волосам, не обращая внимания на других наших учеников. Заботливый он парень. Честное слово.

В общем-то, я совсем не обращала внимания на то, какое у него симпатичное лицо (особенно в бледном лунном свете) и какие мускулистые руки. Мне даже было все равно, что в музее они с Жас держались за руки и…

Простите. Что-то я отвлеклась от темы.

Я отошла в дальний угол крыши, ощущая себя заезженной клячей. Правая рука чесалась. Наверное, от папируса. Магическое пламя покалывало пальцы.

Я полезла в карман и достала восковую фигурку. Ту, что Жас отдала мне в музее. Это была одна из ее целительных фигурок. Ими можно лечить болезни и снимать заклятия. Обычно такие фигурки не имеют сходства с конкретным человеком, однако над этой Жас потрудилась. Фигурка как раз и предназначалась для спасения конкретного человека и охраны его от превратностей судьбы. Ради чего? Ради возможного спасения мира. Вам смешно? Раньше я бы тоже посмеялась… Ладно, продолжаю. У фигурки были курчавые волосы, узнаваемое лицо. Маленькие ручки сжимали маленький меч. На груди Жас иероглифами вывела: «КАРТЕР».

Я вспомнила ее слова. В музее Жас говорила, что фигурка мне скоро понадобится.

Предсказательницей Жас не была и заглядывать в будущее не умела. Тогда как понимать сказанное ею? И как я узнаю, когда именно мне надо воспользоваться помощью фигурки? Глядя на мини-Картера, я испытывала непонятное, пугающее чувство. Судьба брата была в буквальном смысле у меня в руках.

– Ты не пострадала? – спросил женский голос.

Я поспешно убрала фигурку.

Надо мной стояла моя давняя подруга Баст. Она слегка улыбалась. Ее желтые глаза мерцали, и трудно было понять, чего в них больше: заботы или любопытства. С богиней кошек никогда ничего не знаешь наверняка. Черные волосы Баст стянула резинкой в конский хвост. На ней было ее любимое одеяние под цвет леопардовой шкуры. Ни дать ни взять – цирковая артистка, завораживающая публику лихим сальто назад. А она, наверное, могла бы. Я же вам говорила: определенность и кошки – понятия несовместимые.

– Я великолепно себя чувствую, – соврала я. – Вот только…

Я беспомощно помахала рукой с прилипшим свитком.

– Хм… – Кажется, при виде свитка Баст стало малость не по себе. – Попробую тебе помочь.

Она присела рядом со мной и принялась напевать заклинание. (Правильнее сказать, «намурлыкивать».)

Очень странно, когда твоя бывшая киса, которую ты могла и со стола шугануть, и за хвост дернуть, произносит заклинание. Несколько лет Баст жила в теле Маффин – моей египетской кошки. Кто бы мог подумать! Каждую ночь рядом со мной на подушке спала сама богиня кошек. Что касается Баст, она появилась в нашей жизни недавно – после того взрыва в Британском музее, когда наш отец выпустил на волю целую компанию древних богов.

Оказалось, Баст целых шесть лет оберегала меня. С того самого дня, как родители освободили ее из заточения в Дуате, куда отправили на вечное сражение со змеем Апофисом – воплощением хаоса.

Конечно, в двух словах всего не расскажешь, но я попробую. Наша мама умела предвидеть будущее. Она узнала, что Апофис в конце концов сумеет выбраться из своей тюрьмы в Дуате, и тогда наступит конец света. Если бы Баст и дальше сражалась с ним одна, он бы ее уничтожил. Мама решила: надо освободить Баст, и она сыграет важную роль в грядущей битве с хаосом. Вот так мои родители вызволили Баст из Дуата. Для освобождения понадобился всего миг. Нужно было открыть и тут же закрыть «тюремную камеру» Апофиса. Однако маме это стоило жизни. Баст посчитала себя в долгу перед нашими родителями и стала моей хранительницей.

После истории с отцом Баст вышла из тела Маффин. Когда требовалось, она становилась компаньонкой в наших с Картером путешествиях (взрослые всегда подозрительно относятся к ребятам нашего возраста, путешествующим самостоятельно). Случалось, брала на себя обязанности поварихи. (Кстати, если она вам предложит какое-нибудь блюдо с «Фрискис», ни за что не соглашайтесь.)

А по Маффин я скучала. Иногда даже с трудом удерживалась, чтобы не почесать Баст за ухом. Правда, теперь никто не спит у меня на голове. При всей миниатюрности Баст это было бы… тяжеловато.

Баст окончила произносить заклинание. Пламя погасло. Мои пальцы сами собой разжались, и свиток упал мне на колени.

– Слава богу, – пробормотала я.

– Ты хотела сказать, богине, – поправила меня Баст. – Думаю, ты устала от этого огня. И потом, сила Ра – неподходящее средство для городской иллюминации.

Я огляделась. Над крышами больше не плясали языки белого пламени. Бруклин выглядел почти нормально, если не считать массы красно-синих мигалок полицейских машин и толп возбужденных жителей. Впрочем, жители тоже вели себя вполне нормально: боялись и строили разные домыслы. Им же никто ничего не объяснил.

– Как ты сказала? Сила Ра? Я думала, что свиток – всего лишь ключ. Так это… настоящая «Книга Ра»?

Конский хвост Баст встал почти вертикально и заходил взад-вперед. Совсем как у кошки, которая чем-то встревожена. Я догадалась, почему Баст так завязывает свои волосы. Иначе они бы торчали в разные стороны, а ее голова была бы похожа на морского ежа.

– Свиток… часть книги, – не слишком охотно ответила богиня кошек. – Помнишь, я тебя предупреждала. Сила Ра почти не поддается управлению. Пытаться разбудить этого бога – опасное занятие. В следующий раз его огонь может оказаться менее милосердным.

– Но ведь Ра – твой господин. Неужели ты не хочешь, чтобы он пробудился? – спросила я.

Баст опустила глаза. Я поняла, что сморозила чушь. Конечно, Ра был ее господином. В незапамятные времена он сделал Баст своей защитницей. Но потом не кто иной, как Ра, отправил ее в тюрьму, чтобы сдерживать натиск своего главного врага Апофиса. Это позволило Ра удалиться, так сказать, с чистой совестью. Эгоист он, уж если хотите знать мое мнение.

Благодаря нашим родителям Баст вышла из заточения. И одновременно… дезертировала со своего поста, нарушив приказ. Понятно, что сейчас ее обуревали смешанные чувства по поводу встречи с Ра.

– Давай отложим этот разговор до утра, – дипломатично предложила мне Баст. – Тебе нужно отдохнуть. И потом, свиток можно разворачивать лишь при свете дня, когда легче справиться с силой Ра.

От папируса все еще шел пар.

– Говоришь… легче справиться? Я снова не запылаю?

– Сейчас можешь спокойно к нему прикасаться, – заверила меня Баст. – После нескольких тысяч лет заточения свиток сделался очень восприимчивым к любой энергии: магической, электрической, эмоциональной. Я снизила порог восприимчивости. Так что больше он не вспыхнет.

Я осторожно взяла свиток. Баст оказалась права. Папирус не прилип к моим пальцам и не заставил светиться городские крыши.

– Ложись спать, – посоветовала Баст, помогая мне подняться. – Я скажу Картеру, что с тобой и со свитком все в порядке. И потом… – Она улыбнулась. – Тебе обязательно надо выспаться. У тебя завтра особый день.

«Да, – с грустью подумала я. – Особый день. О котором никто не помнит, кроме моей кисы».

Картер по-прежнему был занят дрессировкой грифона. У того из клюва торчали шнурки кроссовок брата. Похоже, грифон не собирался их отдавать.

Почти все из двух десятков наших учеников стояли возле Жас, пытаясь ее разбудить. В том числе и Уолт. Почувствовав мой взгляд, он ненадолго поднял голову и тут же снова склонился над Жас.

– Ты права. Пойду-ка я спать, – сказала я Баст. – Тут и без меня обойдутся.


Моя комната – прекрасное место, куда можно скрыться вместе со своим паршивым настроением. До этого у меня была другая комната, в мансарде лондонского дома, где живут мамины родители. Иногда я скучала по прежней жизни, по подругам Лиз и Эмме и всему остальному. Но по сравнению с той комнаткой эта казалась просто дворцом.

Начну с того, что здесь у меня был балкон, выходивший на Ист-ривер. Плюс громадная кровать, персональная ванная и гардеробная, где непостижимым образом появлялась разнообразная новая одежда. (Если что-то пачкалось, оно само стиралось и чистилось.) Добавьте к этому встроенный холодильник, стилизованный под старинный комод, а в холодильнике – приличный запас моего любимого напитка «Рибена» (в Штатах его не делают, приходится заказывать в Англии) и шоколадных конфет. (Должны же у девчонки быть маленькие радости!) Ну и конечно, крутой музыкальный центр. У стен комнаты – магическая звукоизоляция. Я могла хоть среди ночи запустить музыку на полную громкость и не бояться разбудить дражайшего братца в комнате по соседству. На комоде стоял старенький кассетник, подаренный мне бабушкой и дедом почти сразу, как я у них поселилась. Кассетник морально устарел, да и внешний вид у него оставлял желать лучшего. Спросите, зачем я тащила его сюда из Лондона? Наверное, по причине своей сентиментальности.

Я не стала запускать кассетник. Включать музыкальный центр тоже не хотелось. Ограничилась своим айподом. Пролистала папки, нашла озаглавленную «Когда грустно». Как раз под мое настроение.

Подборка начиналась с альбома молодой английской певицы Адели. Альбом назывался «19». Когда же я слушала его в последний раз?

Я стала вспоминать… и в глазах защипало. Эти песни я слушала в тот самый день, когда отец с Картером прилетели в Лондон, а потом мы отправились в Британский музей… Кто бы мне сказал тогда, что моя жизнь так круто изменится!

Адель умеет хватать за сердце. Поет так, будто у нее самой сердце разрывается. Песня была про парня, которого она любила, а тот ее почти не замечал. Ну что еще ей сделать, чтобы у него проснулась любовь к ней?.. Сейчас я воспринимала эту песню не так, как в Лондоне. А в ту пору я думала о нашей семье. О маме, которой не стало, когда я была совсем маленькой. Об отце и Картере. Они путешествовали по всему свету. Им и без меня было хорошо. Две встречи в год, а остальное время живи с дедом и бабушкой, терпи стариковское занудство и все такое.

Тогда я многого не знала. Оказалось, все гораздо сложнее. Отец не просто так оставил меня в Лондоне. Мамины родители были очень злы на него и считали именно его виновным в смерти их дочери. Однажды дед бросился на отца с лопатой. Они с бабушкой наняли юристов, задавшись целью лишить отца родительских прав. Но и это было лишь одной из причин. Главная причина крылась совсем в другом. Зная о наших с Картером магических способностях, отец не хотел, чтобы мы мешали друг другу, пока не подрастем и не научимся управлять собственной силой. Честно говоря, эти месяцы сблизили нас с братом. Мы не потеряли отца безвозвратно, хотя не могли звонить ему и слать электронные письма. Наш отец стал теперь богом Нижнего мира, мира мертвых. А мама… я видела ее призрак. Это тоже что-то значит.

Песня Адели разбудила во мне прежнюю боль и злость. Совсем как накануне Рождества. А я-то думала, что справилась со всем этим.

Мой палец застыл над кнопкой ускоренной перемотки. Нет, дослушаю до конца. Древний папирус я бросила на комод, рядом с кассетником. Туда же отправился мини-Картер и моя сумка с магическими принадлежностями. Я полезла в сумку за посохом и только сейчас вспомнила, что его уничтожил грифон.

– Поганая тварь с куриными мозгами, – пробормотала я.

Я открыла дверцу своего необъятного гардероба. С внутренней стороны она была густо обклеена фотографиями. В основном прошлогодними снимками: моими и моих подруг. С одного из них таращились три физиономии: моя собственная, а также физиономии Лиз и Эммы. Это мы кривлялись в фотоавтомате на Пикадилли. Неужели еще в прошлом году мы были такими детьми? Сейчас я бы ни за что не стала корчить рожи.

А ведь завтра я могла бы увидеться с Лиз и Эммой. Бабушка с дедушкой звали меня приехать. Я собиралась слетать в Лондон… а тут эта «бомба» Картера. «У нас остается всего пять дней, чтобы спасти мир». Куда поедешь после таких слов? И что вообще нас ждет через пять дней?

Картинок, не имевших отношения к моей лондонской жизни, было две. Одна (тоже снимок) запечатлела меня, Картера и нашего дядю Амоса накануне его отъезда в Египет на… как бы подобрать слово поточнее? Когда человек едет за помощью к магам, чтобы избавиться от последствий одержания злым богом. Отдыхом это никак не назовешь.

Вторая картинка – репродукция, изображающая Анубиса. Думаю, вы такую видели: человеческая фигура с головой шакала. Это бог похорон, смерти и всего такого. В искусстве Древнего Египта его встретишь повсюду. Вот он ведет души умерших в Зал суда. Вот склоняется над весами, на одной чаше которых лежит сердце скончавшегося, а на другой – «перо истины».

Зачем я прикрепила эту картинку на дверцу своего гардероба?

[Хорошо, Картер. Я расскажу, если ты закроешь рот. Договорились?]

В общем-то, я… немного влюбилась в Анубиса. Понимаю, это звучит глупо: современная девчонка сохнет по парню с шакальей головой, которому пять тысяч лет. Но когда я смотрю на эту картинку, то вижу Анубиса совсем другим. Таким, каким он мне встретился в Новом Орлеане. Парнем лет шестнадцати. Он был в черной кожаной куртке и черных джинсах, со спутанными темными волосами. А глаза у него были шоколадно-коричневыми. Красивые и печальные. И никакой головы шакала!

Понимаю, этим я ничего не объяснила. Если хотите, можете считать меня дурой. Я и сама иногда так думаю. Ну что между нами общего? Анубис – бог. После событий в красной пирамиде я его не видела и не получала от него никаких вестей. Тоже ничего удивительного. Правда, мне тогда показалось, что я ему понравилась. Он даже намекнул… Нет, наверное, я это сама выдумала.

С того времени, когда к нам приехал Уолт Стоун… то есть почти два месяца назад… я думала, что забуду Анубиса. Я понимаю: Уолт приехал учиться, и нечего туманить себе голову дурацкими мечтами. Но я помню, как между нами проскочила искра, когда мы впервые увидели друг друга. А потом появилась Жас, и Уолт стал от меня отдаляться. Он вел себя очень осторожно. Вот только взгляд у него всегда был какой-то виноватый.

Никакой личной жизни. А та, что есть, никуда не годится. Однажды дядя Амос сказал: «За магические способности приходится дорого платить».

Песня Адель была длинная, и я успела переодеться. Неужели все ее песни о том, что парни ее не замечают? Меня вдруг это стало доставать.

Я выключила айпод, вытащила наушники и плюхнулась в кровать.

Вместо покоя сон принес мне новые тревоги.


Наш сон в бруклинском доме окружен солидной магической защитой. Она уберегает нас от кошмаров, от вторжения духов и от внезапного желания наших душ побродить по мирам, пока тело спит. Я специально сплю на магической подушке, чтобы моя душа (или ба, как ее называли в Древнем Египте) оставалась связанной с телом.

Но магическая защита несовершенна. Я часто ощущаю, как внешняя сила пытается завладеть моим вниманием. А иногда моя душа заявляет: где-то есть потрясающе интересное место. Она быстренько туда слетает, все посмотрит и потом мне расскажет.

Едва я заснула, как началось. Чтобы вам было легче понять, сравню это с входящим звонком на мобильник. Мозг предоставляет выбор: принять этот «звонок» или отклонить. Чаще всего лучше отклонить, поскольку «номер неизвестен».

Но иногда «звонки» оказываются важными. Как-никак завтра мой день рождения. Возможно, мама с папой пытаются «дозвониться» до меня из мира мертвых. Я представила родителей в Зале суда. Отец – синекожий бог Осирис – восседает на своем троне. Рядом мама в ее призрачно-белых одеждах. Быть может, по этому случаю они надели шутовские бумажные колпаки и, взявшись за руки, поют: «С днем рожденья тебя». А Аммит-пожирательница – маленькое пакостное чудовище, что-то вроде их домашнего животного – подпрыгивает и повизгивает.

Или это Анубис. «Привет! Давай сходим на какие-нибудь похороны».

Что ж… и такое возможно.

Словом, я приняла «звонок». Выпустила своего ба из тела и позволила ему отправиться… сама не знаю куда.

Если вы никогда не путешествовали с ба, не советую пробовать, разве только вас не испугает превратиться в призрачную курицу. Но курица – еще не все. Вас подхватят потоки Дуата и понесут неизвестно куда. Пытаться управлять ими бесполезно.

Обычно ба невидим, и слава богу. Не очень-то приятно, если кто-то увидит тебя в виде громадной птицы с твоей собственной головой. Прежде я могла придавать своему фантому более приятный облик. Но с тех пор как мы с Изидой разделились, я утратила эту способность. Ну а «курица» – это что-то вроде опции «по умолчанию».

Двери балкона широко распахнулись. Магический ветер понес меня в ночь. Огни Нью-Йорка стали меркнуть, потом и вовсе пропали. Я оказалась в знакомом помещении. Это был Зал эпох в подземной штаб-квартире Дома жизни. Где он находится? Под Каиром, на приличной глубине. Представляете: наверху шумит громадный город, а внизу… внизу совсем иное измерение.

Зал был настолько просторным, что в нем могли бы устраивать марафонские забеги. Посередине тянулся голубой ковер, блестевший, как речная вода. По обеим сторонам тянулись колонны. Между колоннами ярко светились голографические изображения – картины необычайно длинной истории Египта. Их основной цвет менялся сообразно эпохам: от ярко-белого, соответствовавшего эпохе богов, до темно-красного – цвета нашего времени.

Высотой этот зал превосходил центральный зал Бруклинского музея. Его пространство освещали сияющие энергетические шары и огненные иероглифы, плавающие в воздухе. Мне почему-то вспомнился мультик про космическое путешествие. У героев порвался пакет с сухими завтраками, и кабина их корабля заполнилась десятками разноцветных сахарных загогулин, которые повисли в невесомости.

Я и себя ощущала одной из таких загогулин. Я быстро доплыла до того места, где находился трон фараона. Он стоял на особом возвышении. Трон был символом величия Египта и пустовал с момента падения египетской цивилизации. На предпоследней ступени подиума сидел верховный чтец, управитель Первого нома, глава Дома жизни Мишель Дежарден. Самый неприятный из всех магов, каких я видела за эти месяцы.

Последний раз я встречалась с «мсье Великолепным» при нашем нападении на красную пирамиду. Как же он постарел за это время! Чуть больше трех месяцев назад он занял пост верховного чтеца, но его блестящие черные волосы и раздвоенная бородка уже были изрядно тронуты сединой. Дежарден тяжело опирался на свой посох, словно мантия на его плечах была не из леопардовой шкуры, а из свинца.

Не скажу, чтобы меня это огорчило. Мы расстались далеко не друзьями. Общими усилиями (нашими и магов Дома жизни) нам удалось победить бога Сета. Однако Дежарден по-прежнему считал нас с Картером опасными «дикими» магами. На прощание он пригрозил нам: если мы продолжим изучать путь богов (этим, кстати, мы сейчас и занимались), при следующей встрече будем уничтожены. Понятное дело, у нас не возникало желания пригласить его в бруклинский дом на чашку чая.

Лицо Дежардена сильно осунулось, но глаза сохраняли знакомый злой блеск. Маг разглядывал кроваво-красные изображения между ближайшими колоннами, будто чего-то ждал.

– Est-il allé? – спросил верховный чтец.

Мои скромные школьные знания французского предлагали два варианта перевода: «Он уже ушел?» Или: «Вы уже починили остров?»

М-да… наверное, первый вариант все-таки правильнее.

Я было испугалась, что вопрос обращен ко мне. Но откуда-то из-за трона послышался хриплый мужской голос:

– Да, мой господин.

Из тени, окутывавшей трон, вышел человек. Он был весь в белом: белый костюм, белый шарф. Даже зеркальные стекла очков отливали белым. Мне сразу вспомнился комикс про злого торговца мороженым. Тот тоже одевался во все белое.

У человека в белом было круглое лицо и вьющиеся седые волосы. Он приятно улыбался. Наверное, зря я сравнила его со злодеем-мороженщиком.

В это время он снял свои зеркальные очки…

У него были серьезно повреждены глаза.

Я чуть не завопила от страха. Знаете, у меня просто пунктик насчет глаз. Если по телику показывают фильм про операцию на сетчатке, я сразу убегу из комнаты, только бы этого не видеть. Даже от мысли о контактных линзах мне становится худо.

У человека в белом были такие глаза, словно кто-то плеснул в них кислотой, а потом их сильно поцарапали острые кошачьи когти. Его веки состояли из сплошных шрамов и не закрывались полностью. Вместо бровей темнели две впадины. Вокруг глаз краснели рубцы, а сами глаза были каким-то жутким сочетанием кроваво-красного и молочно-белого. Неужели он еще мог что-то видеть?

Пугали не только его глаза. Человек в белом дышал с присвистом, от которого у меня почему-то защемило в груди. Забыла сказать: у него на шее висел амулет в виде змеи.

– Мой господин, он только что воспользовался порталом, – продолжал человек в белом. – Наконец-то он нас покинул.

Голос его был не менее жутким, чем лицо. Может, кислота попала ему и в легкие? И тем не менее этот человек в безупречном белом костюме вел себя так, словно был красавцем с рекламного постера. Он безмятежно улыбался. Казалось, ему вот-вот подвезут тележку с мороженым, которое он начнет продавать разной мелюзге.

Человек в белом костюме подошел к Дежардену. Француз по-прежнему не отводил взгляда от картинок между колоннами. «Мороженщик» посмотрел туда же. Я последовала их примеру и поняла, что так привлекало внимание верховного чтеца. Возле последней колонны, той, что возле трона, менялся цвет. Красноватый фон нашей эпохи темнел, превращаясь в пурпурный. (Кто набивал синяки, хорошо знает этот цвет.) Когда я впервые попала в Зал эпох, мне рассказали, что с каждым годом его протяженность увеличивается. Теперь я видела это собственными глазами. Пол и стены дрожали, как в мираже, и медленно, очень медленно расширялись. Расширялась и пурпурная полоса.

– Да, – сказал «мороженщик». – Становится все отчетливее.

– Новая эпоха, – произнес Дежарден. – Темнее прежней. Думаю, вы знаете, Владимир, что фон эпохи не менялся целую тысячу лет.

Значит, злого «мороженщика» зовут Владимир? Запомним на всякий случай.

– Это все из-за семейки Кейнов, – отозвался Владимир. – Вам бы стоило убить старшего, пока он находился в нашей власти.

У моего ба перья встали дыбом. Я сразу поняла: речь идет о нашем дяде Амосе.

Дежарден поморщился.

– Нельзя. Он находился под нашей защитой. Всем, кто просит об исцелении, гарантируется безопасность. Даже Кейну.

Послышался странный звук, будто кто-то включил пылесос с забитым фильтром. Это Владимир глубоко вздохнул.

– Зато теперь, когда он улизнул, мы должны действовать. Мой господин, полагаю, до вас уже дошли новости из Бруклина. Шустрые детишки нашли первый свиток. Если они найдут и два других…

– Знаю, Владимир, – отмахнулся Дежарден.

– Они опозорили Дом жизни в Аризоне. Вместо того чтобы уничтожить Сета, они, видите ли, заключили с ним «мировое соглашение». А сейчас вздумали охотиться за «Книгой Ра». Если вы мне позволите, я быстро с ними разберусь.

Верхняя часть посоха Дежардена засияла пурпурным светом.

– Кто здесь верховный чтец? – почти закричал француз.

– Разумеется, вы, мой господин, – поспешно ответил Владимир.

Улыбка сползла с его изуродованного лица.

– Придет время, и я сам разделаюсь с семейством Кейн. Сейчас для нас несравненно опаснее Апофис. Нужно собрать все имеющиеся силы и обуздать змея. Если есть хотя бы какой-то шанс, что Кейны нам в этом помогут…

– Но, мой господин! – перебил его Владимир, в чьем голосе появилась почти магическая сила. – Кейны как раз и являются частью возникших проблем. Пробудив богов, они нарушили равновесие Маата. Они изучают запретную магию. Теперь негодники собрались вернуть Ра на трон. Не мне вам напоминать, сколько тысячелетий назад оборвалось правление Ра. Кейны опасно раскачивают мир и только играют на руку хаосу.

Держарден смущенно заморгал.

– Возможно, вы правы. Я… я должен об этом подумать.

Владимир поклонился.

– Как вам будет угодно, мой господин. Я соберу наши силы и буду ждать вашего приказа, чтобы уничтожить это осиное гнездо в Бруклине.

– Уничтожить, – повторил Дежарден и нахмурился. – Да, Владимир, ждите моего приказа. Я сам выберу время атаки.

– Повинуюсь, мой господин. Но вдруг эти детишки разыщут и оставшиеся свитки «Книги Ра»? Разумеется, один вне их досягаемости, а вот другой…

– Это я целиком поручаю вам. Выбирайте наилучший способ охраны свитка.

Владимир пришел в возбуждение, отчего его глаза стали еще ужаснее. Два комочка слизи под изуродованными веками лихорадочно заблестели. Мне это напомнило любимый завтрак деда – яйца, сваренные вкрутую и политые соусом «Табаско».

[В чем дело, Картер? Я испортила тебе аппетит? Извини. В следующий раз не ешь, когда я рассказываю.]

– Ваше решение мудро, мой господин, – продолжал Владимир. – Этим детишкам не сидится на месте. Они обязательно захотят найти оставшиеся свитки. У них просто нет иного выбора. А если они покинут свою бруклинскую крепость и окажутся на моей территории…

– Разве я не говорил, что мы избавимся от них? – раздраженно спросил Дежарден. – А теперь оставьте меня одного. Мне нужно подумать.

Владимир отступил в тень. Прятаться он умел, несмотря на белый костюм.

Взгляд верховного чтеца снова переместился к картинке, менявшей цвет.

– Новая эпоха, – произнес он, размышляя вслух. – Эпоха тьмы…

Мой ба нырнул в вихри Дуата и понес меня назад, в мое спящее тело.

– Сейди! – позвал знакомый голос.

Я проснулась и села на постели. Сердце бешено колотилось. В окно струился серый утренний свет. А в ногах у меня сидел…

– Д-дядя А-амос?

Я даже заикаться стала от неожиданности.

Он улыбнулся.

– С днем рождения, дорогая. Извини, если напугал тебя. Я несколько раз стучал в дверь, но ты не отзывалась. Это меня насторожило, вот я и вошел.

Дядя выглядел вполне здоровым. В одежде он по-прежнему следовал моде. Глаза скрывались за очками в тонкой оправе. На голове красовалась шляпа-«пирожок». Черный итальянский костюм делал его чуть выше ростом и чуть менее полным. Длинные волосы дядя заплел в аккуратную косичку с вкраплением блестящих черных камешков. Обсидиана, наверное. Амос выглядел как джазмен (кем он и являлся) и как… афроамериканская версия Аль Капоне (кем он, естественно, не был).

Я хотела спросить, когда он вернулся, но тут на меня нахлынуло все, что я видела и слышала в Зале эпох.

– Я только что вернулся из Египта, – опережая мой вопрос, сказал дядя.

Я шумно, с присвистом, вздохнула. Совсем как «мороженщик» Владимир.

– И я только что оттуда. И новости совсем дрянные. Нас собираются уничтожить.

## 4. Армагеддон в день моего рождения

Сейди

Я торопливо выложила дяде всю жуть, увиденную и услышанную в Зале эпох. После этого оставалось только одно: хорошенько позавтракать.

Мой рассказ выбил Амоса из благодушного настроения. Он сказал, что нужно собрать весь Двадцать первый ном (так называется наш филиал Дома жизни). Мы договорились встретиться через двадцать минут на веранде.

Я быстренько сбегала в душ и стала соображать насчет одежды. По понедельникам я преподавала симпатическую магию. Для этого требовалось соответствующее полотняное одеяние. Но сегодня понедельник совпал с днем моего рождения. Я знаю, что даже в самых строгих фирмах человеку в такой день положен выходной.

При тех обстоятельствах, в каких мы все завязли по уши, я сомневалась, что Амос, Картер и Баст позволят мне смотаться на денек в Лондон. Однако я решила думать в позитивном ключе. Я надела джинсы, топик на лямках и кожаную куртку. Из обуви – свои любимые армейские ботинки. Неподходящий наряд для магии, но сейчас меня распирало от бунтарского духа.

Жезл и восковую фигуру (помните мини-Картера?) я запихнула в свою сумку для магических принадлежностей и уже хотела повесить ее на плечо. Потом раздумала. Ну что я, солдат, чтобы повсюду таскать с собой амуницию? Даже на собственный день рождения!

Потом я сделала глубокий вдох и сконцентрировалась на открытии Дуата. Противно сознаваться, но здесь я – полный профан. И почему способности у нас не поровну? Картеру достать что-то из Дуата – раз плюнуть. Не успеешь глазом моргнуть, а у него уже меч в руках. А вот мне на это требуется минут пять и даже десять, причем с полным вниманием, отчего меня начинает тошнить. Куда проще закинуть сумку на плечо. Но если мы с девчонками куда-нибудь пойдем, к чему лишний груз? И без сумки тоже никак нельзя.

Наконец воздух вокруг меня задрожал и заискрился. Верный признак открытия Дуата. Я закинула туда сумку. Удобное хранилище, если, конечно, я потом соображу, как ее оттуда достать.

Оставалось взять с комода вчерашний свиток и отправляться на веранду.


Когда наша орава завтракает, в доме устанавливается странная тишина. Большой зал устроен так, что туда выходят балконы комнат всех четырех верхних этажей. Обычно у нас очень шумно, но я помню пронзительную тишину, когда мы с Картером вернулись сюда в Рождество.

Большой зал остался почти таким же, как прежде. В середине стоит громадная статуя Тота. На стене – коллекция дядиного оружия и его же джазовых музыкальных инструментов. Перед камином размером с гаражные ворота – ковер из змеиной кожи. И конечно, куча признаков того, что в доме обитают два десятка юных магов. На кофейном столике – впечатляющий набор пультов, айподов, пустых пакетов из-под чипсов и прочей еды. Тут же – глиняные фигурки шабти. На лестнице я чуть не споткнулась о грязные кроссовки Джулиана – только у него такие лапы. А один из наших охламонов – скорее всего, Феликс – магическим образом превратил каминную топку в кусочек Антарктиды со снегом и живым пингвином. Феликс обожает пингвинов.

По всему дому сновали магические тряпки и швабры, наводя чистоту. Я невольно пригнулась, чтобы не попасться одной из них. Почему-то эти роботы принимают мои волосы за участок грязного пространства.

[Картер, закрой рот! Обойдусь без твоих комментариев.]

Как я и ожидала, все собрались на веранде. Там мы кормились, и там же, в бассейне, обитал белый крокодил по имени Филипп Македонский. Сейчас он весело плескался и ловил кусочки бекона, которые бросали ему наши ученики. Утро выдалось холодное и дождливое, но у нас тут был свой микроклимат. Магические жаровни так нагревали воздух, что хотелось прыгнуть в бассейн.

Я взяла себе шоколадную булочку, налила большую кружку чая и уселась на свободное место. Только сейчас я сообразила, что никто из наших не ел. Все молча смотрели на меня.

Во главе стола сидели Амос и Баст. Вид у обоих был мрачный. Картер даже не притронулся к своим вафлям, что весьма не похоже на моего братца. Место Жас пустовало (она по-прежнему находилась в лазарете). Слева от меня сидел Уолт, как всегда спокойный и уравновешенный. Но в его сторону я старалась не смотреть.

Остальные ученики явно пребывали в шоковом состоянии. Эту пеструю компанию мы собрали со всего света. Несколько человек были старше меня и Картера. По возрасту – первый или второй курс университета. Кстати, тоже неплохо, особенно когда нам надо куда-то ехать. Я уже говорила, что наши самостоятельные поездки почему-то вызывают у взрослых подозрение. Не знаю, как они, а мы с Картером не сразу привыкли учить тех, кто старше нас. Остальным ребятам было от десяти до пятнадцати. Феликсу – вообще девять. Джулиан приехал из Бостона, Элисса из Каролины (вот только постоянно забываю, из Южной или Северной), Шон – из Дублина, а Клео – из Рио-де-Жанейро (да, я это не придумала!). Нас всех связывает кровь фараонов. Все мы – потомки правителей Древнего Египта и имеем врожденные способности к магии. Каждый из нас является сосудом для силы богов.

Я уже сказала, что вид у всех был весьма мрачный. Лишь Хуфу, как всегда, радовался жизни. По неведомым для нас причинам бабуин ел только ту еду, названия которой оканчивались на «о». Недавно он открыл для себя жевательные конфеты «Джелло». Наверное, Хуфу они казались чем-то вроде пищи богов. Не знаю, почему «о» на конце придавало еде особые свойства. А может, он балдел от желатина? Я еще понимаю, фрукты и орехи в желе. Но наш бабуин наверняка слопал бы букашек и разную мелкую живность, если их залить желатином. В настоящий момент Хуфу сосредоточенно вгрызался в какую-то красную горку и похрюкивал, выковыривая оттуда виноградины.

Все смотрели на меня, словно ждали объяснений.

– Доброе утро, – пробормотала я. – Сегодня прекрасный день. Кстати, в нашем камине теперь живет пингвин.

– Сейди, повтори свой рассказ для всех, – попросил меня Амос.

Таким тоном взрослые обычно говорят с малышней, когда им нужно узнать от детей что-то важное.

Я глотнула чая, приводя в порядок мысли. Потом, стараясь никого не напугать, рассказала про свой ночной визит в Зал эпох.

Мой рассказ был встречен глухим молчанием. Даже Картер не произнес ни слова. Тишина стояла полнейшая, если не считать треска поленьев в жаровнях и плеска воды в бассейне, где резвился крокодил.

Наконец девятилетний Феликс отважился задать вопрос, который был на уме у всех:

– Это что же, нам всем теперь конец?

Амос энергично замахал руками и привстал со стула.

– Нет! – возразил дядя. – Сейди не собиралась вас пугать. Ребята, я только что вернулся. Даже познакомиться с вами не успел. Но я обещаю: мы сделаем все от нас зависящее, чтобы отвести от вас любую беду. Этот дом окружен несколькими слоями магической защиты. Рядом с вами находится Баст – сильнейшая богиня древности.

Амос выразительно посмотрел на сильнейшую богиню древности, которая острыми ноготками вскрывала банку кошачьих деликатесов из тунца.

– И потом, раз семья Кейн позвала вас, мы несем полную ответственность за вашу безопасность. Картер и Сейди – очень сильные маги. Думаю, вы в этом еще убедитесь. Что же касается меня… мне уже доводилось сражаться с Мишелем Дежарденом. Противник мне знаком.

Если не знать событий минувшего Рождества, от дядиных слов можно было преисполниться оптимизмом. Главное, они успокоили наших учеников.

– Значит, этот Дежарден все-таки решится на нас напасть? – спросила умная девочка Элисса.

Амос наморщил лоб.

– Не исключаю такой возможности, – уклончиво ответил дядя, сделав упор на последнем слове. – Но меня тревожит, с какой легкостью Дежарден согласился на столь глупый шаг. Апофис – вот кто наш настоящий враг, и Дежарден это знает. В подобной ситуации разумно не враждовать, а объединить все силы. И наша помощь ему не помешала бы… если только он не…

Дядя не договорил, однако чувствовалось: что-то его сильно тревожит. Потом Амос заставил себя улыбнуться и продолжал:

– В любом случае, если Дежарден решится на нас напасть, он тщательно подготовится. Он знает, что наш дом не так-то легко взять. Однажды семья Кейн уже оставила его с носом. А Дежарден самолюбив и не допустит вторичного позора. Он изучит положение дел, свои возможности и начнет собирать силы. На подготовку у него уйдет несколько дней, которые было бы куда разумнее потратить на противостояние Апофису.

Уолт поднял указательный палец. У него поразительная способность привлекать всеобщее внимание. (Мне бы такую магию!) Чувствовалось, он хочет что-то сказать. Все повернулись к нему. Даже Хуфу перестал чавкать своими «Джелло».

– Если Дежарден решит нас атаковать, он сделает это не один, а с группой магов. И его маги гораздо опытнее нас. Скажите, смогут они прорвать все слои магической защиты?

Амос поглядел на раздвижные стеклянные двери, ведущие с веранды в главный зал. В прошлый раз они тоже находились под магической защитой, но посланные Дежарденом чудовища сумели ее пробить. И результаты были далеко не в нашу пользу.

– Главное – не допустить, чтобы дело дошло до вторжения сюда, – сказал Амос. – Дежарден знает о наших планах. Знает он и то, что в нашем распоряжении всего пять дней. Точнее, уже четыре. Как явствует из видения Сейди, Дежарден стал жертвой заблуждения. Он почему-то решил, будто мы действуем на стороне сил хаоса. Но если мы одержим победу, это станет впечатляющим аргументом. Дежардену придется отступить.

Руку подняла Клео.

– Но мы… ничего не знаем о плане. Четыре дня… на что?

Дядя кивнул Картеру, чтобы тот рассказал. Спасибо и на этом, поскольку мне план Картера казался… малость безумным.

Мой братец выпрямил спину. Надо признать: за эти месяцы он достиг заметных успехов. В чем? В том, что теперь все больше становился похож на нормального подростка. После шести лет путешествий с отцом, в отрыве от школы и сверстников, Картер напоминал маленького бизнесмена или университетского профессора. Он носил белые костюмные рубашки, костюмные брюки и тщательно расчесывал волосы. За последнее время Картер научился ходить в джинсах и футболках и полюбил толстовки с капюшоном. Волосы на его голове торчали, как колючки у кактуса, что мне тоже импонировало. Если он не свернет с этого пути, глядишь, сможет понравиться какой-нибудь девчонке.

[Чего ты пихаешься? Это же комплимент в твой адрес.]

– Мы собираемся пробудить бога Ра, – объявил Картер.

Послушать его – так это совсем просто; что-то вроде извлечения еды из холодильника.

Ученики начали переглядываться. Я без всякой телепатии понимала их вопросы. «Это у него такое чувство юмора?», «Он что, решил пошутить?»

– Ты говоришь про бога солнца? – спросил Феликс. – Про того, кто был главным над богами?

Картер кивнул.

– Вы ведь знаете эту историю? Тысячи лет назад Ра почувствовал, что стареет. Он удалился на небо, оставив вместо себя Осириса. Но Осирис был свергнут Сетом. Потом Гор победил Сета и стал фараоном. А дальше…

– Нельзя ли услышать сокращенную версию? – не удержавшись, перебила я брата.

Картер сердито посмотрел на меня.

– Я это рассказываю не просто так. Ра был первым и самым могущественным богом богов. Мы считаем, что он по-прежнему жив и спит где-то в глубинах Дуата. Если мы сумеем его разбудить…

– Подожди! – оживился Уолт. – Но раз уже тогда Ра чувствовал себя постаревшим, то сейчас он совсем дряхлый. Какая от него помощь?

Тот же вопрос задала Картеру и я, когда он впервые поделился своей идеей. Менее всего мы нуждались в помощи всемогущего бога, который забыл собственное имя и пускает слюни во сне. И потом, как это бессмертное существо может почувствовать, что стареет? Почему-то никто так и не ответил на мой вопрос.

Амос и Картер молча посмотрели на Баст. Уж кому, как не ей, это знать? Баст нахмурилась, с сожалением глядя на недоеденный кошачий деликатес.

– Надо понимать природу Ра. Он – бог солнца, значит, его возраст постоянно меняется. В древние времена он старел вместе с угасающим днем. Ночью Ра отправлялся на своей лодке в Дуат, а утром, на восходе, вновь появлялся юным и полным сил.

– Но солнце не рождается каждый день, – не вытерпела я. – Нам так кажется из-за вращения Земли.

– Сейди, – почти мяукнула Баст.

Ладно. Спасибо еще спину не выгнула, как Маффин, и не зашипела. Мифы и наука одинаково правдивы. Просто это разные точки зрения на реальность, и так далее, и тому подобное. Я уже сто раз слышала эту лекцию и сейчас не жаждала ее повторения.

Баст махнула рукой в сторону свитка, лежащего рядом с моей чашкой.

– Когда Ра перестал совершать свои ночные путешествия, круг оказался разорванным. Ра погрузился в вечные сумерки. По крайней мере, мы так думаем. Уделом бога солнца стал вечный сон. Но если мы сумеем разыскать его в Дуате… Что очень сомнительно. Но вдруг нам повезет? Тогда с помощью особой магии мы разбудили бы Ра и вернули в наш мир. «Книга Ра» описывает, как это можно сделать. Жрецы Ра еще очень давно написали эту книгу и хранили ее в тайне. Они намеренно разделили книгу на три части. Соединить их можно только в том случае, если миру будет угрожать конец.

– Если миру… будет угрожать конец? – переспросила испуганная Клео. – Так что же, Апофис на самом деле собирается проглотить солнце?

– Мы хотим знать, возможно ли такое развитие событий, – взглянув на меня, сказал Уолт. – Мы помним ваш рассказ о красной пирамиде. У Сета был план уничтожения Северной Америки. Вы говорили, что за всем этим стоял Апофис. Он стремился создать в мире как можно больше хаоса, чтобы выбраться из своего заточения.

Я вздрогнула, вспомнив громадного призрачного змея в небе над Вашингтоном.

– Апофис по-прежнему остается серьезной угрозой, – подтвердила я. – Тогда мы сумели остановить змея. Но стены его тюрьмы все тоньше и тоньше. Если он сумеет выбраться оттуда…

– Сумеет, – заявил Картер. – И выберется через четыре дня, если мы ему не помешаем. Выбравшись, он уничтожит цивилизацию. Все, созданное людьми за последние пять с лишним тысяч лет.

На сидящих за столом повеяло ледяным холодом.

Наедине мы с Картером много говорили об этих четырех днях, отпущенных на спасение мира. Я вспомнила то, что рассказывали нам Гор и Изида. Однако все это казалось скорее кошмарной вероятностью, чем кошмарной реальностью. А теперь Картер сказал об освобождении Апофиса как о вполне реальном событии. Вдруг нынешней ночью и он где-то побывал и принес новости еще страшнее моих? Я вопросительно взглянула на брата.

«Не здесь, – ответили его глаза. – Потом расскажу».

Баст по-кошачьи царапала стол. Должно быть, и она уже знала о тайне Картера.

На другом конце стола наш смышленый Феликс загибал пальчики, что-то подсчитывая.

– А почему четыре дня? – спросил любитель пингвинов. – Это будет двадцать первое марта. День как день. Чего в нем особенного?

– Это день весеннего равноденствия, – объяснила мальчишке Баст. – Особое время для магии. День становится равным ночи, а значит, силы хаоса и Маата можно легко сдвинуть в ту или иную сторону. Идеальный момент для пробуждения Ра. В общем-то, это наш единственный шанс. День осеннего равноденствия наступит только через полгода. Мы не можем ждать так долго.

– К нашему несчастью, дни равноденствия идеальны и для Апофиса, – включился в разговор Амос. – В эти дни змею легче всего вырваться из своей тюрьмы и вторгнуться в смертный мир. Можете не сомневаться: его приспешники уже готовят для этого почву. По данным из наших источников среди богов, Апофис одержит победу. Вот почему мы должны успеть раньше и пробудить Ра.

В дядиных словах не было ничего нового. Я слышала их не раз. Но сейчас, видя бледные лица учеников, растерянные глаза, восприняла эти слова по-другому. Реальнее. И они напугали меня еще больше.

Настал мой черед говорить.

– Когда Апофис вырвется на свободу, он попытается уничтожить Маат – порядок Вселенной. Он проглотит Солнце, ввергнет Землю в вечную тьму, и для нас наступят ужасные времена.

– Теперь, надеюсь, всем понятно, почему нам нужно пробудить Ра? – спросил Амос.

Он старался говорить как можно спокойнее и увереннее. У него это получилось; даже я почувствовала себя не такой испуганной. Интересно: дядя применил какую-нибудь магию? Или он умел объяснить смысл Армагеддона лучше, чем я?

– Ра и Апофис всегда были заклятыми врагами, – продолжал Амос. – Ра – властитель порядка, Апофис, напротив, – властитель хаоса. От начала времен две эти силы ведут постоянную битву, намереваясь уничтожить друг друга. Если Апофис вернется в смертный мир, нам обязательно нужен такой союзник, как Ра. Это даст нам шанс.

– Это еще вопрос, – покачал головой Уолт. – Мало того что нам необходимо разыскать Ра и пробудить его. Нужно к тому же увернуться от магов Дома жизни и не дать им нас уничтожить.

Амос кивнул.

– Но если мы сумеем пробудить Ра, это будет грандиозное магическое действо, оставляющее далеко позади все прочие чудеса магов. Дежардену придется крепко подумать. Хотя сейчас мозг верховного чтеца… скажем, затуманен, этот человек далеко не глуп. Он понимает, какую опасность таит освобождение Апофиса. Мы должны убедить Дежардена, что мы – не враги, а союзники и путь богов – единственный способ сокрушить змея. Я предпочитаю вести с Дежарденом словесную войну.

По правде говоря, я бы с удовольствием съездила этому надменному французу по физиономии и подожгла бы ему бороду. Но дядя был прав.

Бедняжка Клео позеленела и стала похожей на лягушку. Она приехала сюда из своей Бразилии изучать путь Тота – бога знаний. Мы все видели ее в будущем нашим библиотекарем. Но когда опасности перекочевывали с книжных страниц в реальность… нежный желудок Клео не выдерживал. Я надеялась: если ее начнет выворачивать, она успеет добежать до конца террасы.

– Свиток, – с трудом выговорила Клео. – Я слышала, что у «Книги Ра» есть еще две части.

Я взяла в руки свиток. При дневном свете желтый папирус выглядел совсем хрупким и ломким. Казалось, нажми я чуть сильнее, и он рассыплется в пыль. Пальцы мои дрожали. Но свиток не был мертвым. От него исходила магическая сила. Я ощущала ее как электрический ток низкого напряжения, покалывающий пальцы. Меня неодолимо тянуло развернуть папирус.

Увидев это, Картер напрягся.

– Сейди, – тихо произнес Амос.

Уверена: они боялись, что Бруклин снова запылает белым огнем. Но ничего страшного или сверхъестественного не случилось. Я развернула свиток и разочарованно вздохнула. Внутри были не иероглифы, не картинки, а странные каракули. Не берусь гадать, к какому языку они принадлежали. Нижний край папируса заканчивался неровными зубцами, будто другую часть отрывали наспех.

– Насколько я понимаю, нужно соединить все три части, чтобы проявился смысл.

Картер с восхищением поглядел на меня. Но я действительно кое-что знаю, хотя никогда не понимаю откуда. В прошлый раз я сумела прочитать заклинание, лишавшее Сета силы. И тоже удивилась, что мне знаком смысл иероглифов.

– Агх! – провозгласил Хуфу, отрываясь от своих «Джелло».

Бабуин выложил на стол три замусоленные виноградины.

– Совершенно верно, – сказала Баст. – Как говорит Хуфу, три части книги символизируют три ипостаси Ра: утро, полдень и вечер. Этот свиток содержит заклинание Хнума. Теперь нужно найти две другие части.

Уж не знаю, как бабуину удалось впихнуть несколько фраз в одно «агх!». Жаль, что у меня в школе не преподавали сородичи Хуфу. Тогда весь курс средней школы я бы прошла за неделю.

– Итак, остаются еще две виноградины… то есть два свитка, – сказала я. – И найти их будет нелегко. Во всяком случае, так я поняла из подслушанного разговора.

Амос кивнул.

– Первая часть пропала еще в незапамятные времена. Средняя часть находится во владении Дома жизни. Ее часто перевозили с места на место и всегда держали под строжайшей охраной. Судя по тому, что ты видела ночью, нынче эта часть находится в руках Владимира Меншикова.

– Того «мороженщика»? А кто он такой?

Амос что-то начертил на столе. Наверное, охранительный иероглиф.

– Среди самых сильных магов мира он занимает третье место. Один из ярых сторонников Дежардена. Он управляет Восемнадцатым номом, находящимся в России.

Баст зашипела. Маффин тоже умела шипеть, когда ей что-то не нравилось.

– Его прозвали Курильщик. И вообще у него дурная репутация.

Я вспомнила изуродованные глаза «мороженщика» и его сиплый голос.

– А что у него с лицом?

Баст уже собиралась ответить, но дядя ее опередил.

– Достаточно помнить, что Влад весьма опасен, – предостерег он богиню кошек. – И его главный, так сказать, талант – устранение «диких» магов.

– Значит, он – наемный убийца? – взвилась я. – Великолепно! А Дежарден позволил ему охотиться на нас с Картером, если мы покинем Бруклин.

– А вам придется покинуть Бруклин, раз вы хотите найти остальные части книги, – вздохнула Баст. – У вас осталось всего четыре дня.

– Понятное дело, – сказала я. – Конечно придется. Но ты ведь тоже отправишься с нами?

Баст уткнулась в тарелку с кошачьим деликатесом из тунца.

– Сейди… – Она выглядела огорченной. – Мы тут с Картером поговорили… Кому-то нужно проверить состояние тюрьмы Апофиса. Мы должны знать, что там происходит, насколько он близок к освобождению и можно ли его как-то остановить. Все это необходимо видеть собственными глазами.

Я не верила своим ушам.

– Неужели ты хочешь туда вернуться? После того как мои родители тебя освободили? После маминой…

Только еще не хватало зареветь.

– Ты не бойся. Я только подойду к его тюрьме снаружи, – успокоила меня Баст. – Я умею подкрадываться незаметно. И потом, только я могу разыскать место заточения Апофиса. Для людей это смертельно опасно. Я… я должна.

У нее дрогнул голос. Однажды Баст сказала мне, что кошки не отличаются смелостью. Но как тогда назвать добровольное возвращение в тюрьму, где она провела не одну тысячу лет?

– Вас я беззащитными не оставлю, – пообещала Баст. – У меня есть… друг. К завтрашнему утру он прибудет сюда из Дуата. Я попросила его охранять вас.

– Друг? – переспросила я.

– Ну, что-то в этом роде, – заерзала на стуле богиня кошек.

Не скажу, чтобы эта новость меня обрадовала.

Я посмотрела на свой наряд, и во рту стало кисло. Нам с Картером предстояло серьезнейшее дело. Скорее всего, живыми мы не вернемся. Еще одна ответственность, навалившаяся на мои плечи. Еще одно бессмысленное требование пожертвовать собой ради всеобщего блага. С днем рождения, Сейди.

Хуфу смачно рыгнул и отодвинул пустую тарелку. Потом оскалил свои перепачканные «Джелло» зубы. Наверное, это означало: «Ну вот, наконец-то я сыт. Хорошо позавтракал!»

– Пойду собираться, – сказал Картер. – Через час можем выходить.

– Нет! – вырвалось у меня.

Не знаю, кто из нас больше удивился: я сама или мой братец.

– Почему нет? – спросил ошарашенный Картер.

– Потому что сегодня у меня день рождения, – выпалила я, словно глупая и капризная семилетняя девчонка.

Однако в том момент мне было все равно.

Наши ученики смущенно переглядывались. Несколько человек поздравили меня и произнесли традиционные пожелания. Хуфу протянул мне пустую тарелку со следами «Джелло». Надо понимать, в качестве подарка. Феликс без всякого воодушевления затянул «С днем рожденья тебя», но его никто не поддержал, и мальчишка умолк.

– Друг Баст появится только завтра, – продолжила я гнуть свою линию. – Амос говорил, что Дежарден без тщательной подготовки сюда не сунется. Я уже столько времени собиралась съездить в этот чертов Лондон. Даже если через четыре дня наступит конец света, могу я хоть день рождения провести в свое удовольствие?

Наши ученики молча смотрели на меня. Я вела себя, как эгоистка? Ну и пусть! Безответственно? Может быть. Думаю, в ваших головах уже вертится вопрос: зачем мне понадобилось проявлять ослиное упрямство?

Быть может, вам не понравится мой ответ, но я не люблю, когда меня контролируют. Картер и так постоянно диктует мне, что и как мы будем делать. Но обычно он не управляет каждым моим шагом. Похоже, пока я мылась и собиралась, Картер, Амос и Баст все между собой обговорили и выработали стратегию. Приняли решение за моей спиной и даже не подумали поинтересоваться моим мнением. Ну и денек! Баст собралась в тартарары Дуата, откуда вполне может не вернуться. Нам с Картером нужно отправляться на поиски второй части свитка, и впереди маячит перспектива снова превратиться в живой факел… если не в головешку.

Нет уж, увольте. Не надо меня ни в чем убеждать. Коли мне суждено умереть, пусть смерть подождет до завтрашнего утра.

Я искоса посмотрела на Картера. Как и ожидала, он был удивлен и раздражен одновременно. Обычно мы стараемся не цапаться при учениках. Но сейчас чувствовалось: у него лопается терпение. Картер всегда упрекал меня в безрассудстве. И наверняка он злился за вчерашний вечер. И за то, что я схватила свиток, и за все остальное. В общем-то, Жас тоже пострадала по моей вине. Не удивлюсь, если Картер вспоминал блаженные времена, когда видел свою взбалмошную сестру всего два раза в год.

Я приготовилась к поединку в несколько раундов. Но помешал Амос.

– Сейди, появляться в Лондоне опасно, – начал он и тут же поднял руку, чтобы пресечь мои возражения. – Но раз тебе так хочется туда отправиться…

Здесь мой дядя сделал драматическую паузу, будто ему не нравилось то, что он должен мне сказать.

– …ты хотя бы обещай быть осторожной. Сомневаюсь, чтобы Владимир Меншиков успел слишком быстро подготовиться к атаке на наш дом. С тобой ничего не случится, если ты не будешь применять магию. Словом, старайся не привлекать к себе внимания наших противников.

– Амос! – недовольно воскликнул Картер.

Дядя довольно сурово посмотрел на него, и братец осекся.

– Пока Сейди будет в Лондоне, мы займемся планированием вашего похода. Завтра утром вы отправитесь в путь. А я продолжу занятия с вашими учениками и возьму на себя оборону дома.

По глазам Амоса читалось: он не хотел, чтобы я ехала в Лондон. Мое желание было глупым, опасным и безрассудным. Словом, типично моим. Но я ощущала, что дядя понимает меня и мое положение. Сейчас мне было почти так же худо, как ему накануне Рождества. Тогда Сет вселился в тело Амоса и пытался помыкать его разумом. Потом Амос впал в депрессию, и для исцеления ему пришлось отправиться в Первый ном. Он чувствовал себя виноватым, оставляя нас одних. Но только так возникал шанс сохранить рассудок. Думаю, он лучше, чем кто-нибудь, представлял, каково это, когда нужно куда-то ехать. Если бы мы с Картером отправились сегодня, без всякой передышки, я бы просто взорвалась.

Я радовалась, что Амос вернулся, и с удовольствием перекладывала на него свое преподавание (временно, конечно). По правде говоря, учительница из меня отвратительная. Терпения не хватает по нескольку раз объяснять одно и то же.

[Помолчи, Картер. Мне совсем не нужно, чтобы ты соглашался со мной.]

– Спасибо, Амос, – только и могла пробормотать я.

Дядя встал, давая понять, что завтрак и обсуждение текущих проблем окончены.

– Думаю, для одного утра этого достаточно, – сказал он. – Сейчас вам важнее всего не впадать в отчаяние. Вы приехали сюда учиться. Вот и будем продолжать обучение. Чтобы защитить наш Двадцать первый ном, вы должны находиться в превосходной магической форме. Мы победим. Боги на нашей стороне. Маат одолеет хаос, как было всегда.

Ученики молча поднялись из-за стола и так же молча принялись собирать посуду. Картер сердито поглядел на меня, потом куда-то умчался.

Но это его проблема, а не моя. Я решила не поддаваться чувству вины. Не позволю портить себе день рождения. Я посмотрела на остывший чай и нетронутую шоколадную булочку, и у меня возникло жуткое ощущение, что я вряд ли снова окажусь за этим столом.


Через час я была готова к путешествию в Лондон.

Я выбрала себе новый посох и тоже запихнула его в Дуат. Свиток я оставила Картеру, который упорно не желал со мной разговаривать. Затем я зашла в лазаретную комнату проведать Жас. Она по-прежнему находилась в коме. Лоб ее был обвязан особой магической тряпицей, оттягивающей жар. В воздухе плавали целительные иероглифы, однако все это пока не давало никаких результатов. Без своей улыбки Жас выглядела немного непривычно. Я только сейчас заметила, насколько девочка хрупкая.

Я присела на край постели и взяла Жас за руку. На сердце у меня было тяжело, будто там лежал шар для боулинга. Жас рисковала жизнью, спасая нас. Проучившись несколько недель, она вступила в поединок с целой сворой бау. Как мы и учили ее, она соединилась с энергией своей богини-покровительницы Сехмет, и это едва не стоило ей жизни.

А чем пожертвовала я? Устроила детскую истерику, боясь, что мне не позволят отпраздновать день рождения.

Жас не слышала моих слов, но голос у меня все равно дрожал.

– Жас, прости. Я жутко виновата перед тобой. Но я… я просто свихнусь, если не смотаюсь отсюда. Думаешь, так интересно спасать этот дурацкий мир? Однажды мы уже его спасали. Не думала, что через каких-то три месяца снова придется этим заниматься.

Жас потрясающе умела ободрять. Я мысленно представила ее ответ. «Ты не виновата, Сейди. Это действительно трудно. Ты заслужила несколько часов отдыха».

От этих непроизнесенных слов мне стало еще хуже. Получалось, я не уберегла Жас. Шесть лет назад наша мама погибла, став каналом магической энергии. Количество энергии зашкаливало, и ее тело не выдержало. Она сгорела, закрывая двери тюрьмы Апофиса. А ведь мама была старше и гораздо опытнее Жас. Зная все это, я позволила слабой, неопытной девчонке рисковать своей жизнью ради спасения наших.

Как я уже говорила… учительница из меня никудышная.

Дальше оставаться в лазаретной у меня не было сил. Я стиснула руку Жас, пообещала, что скоро вернусь, и ушла. Мой дальнейший путь лежал на крышу дома, где у нас хранился реликт для открытия магических порталов – каменный сфинкс, найденный в развалинах Гелиополиса.

И вот тут-то я увидела Картера. Знаете, чем он занимался? Кормил жареной индейкой грифона! За ночь братец соорудил этому чудищу неплохое стойло. Значит, одним «домашним животным» у нас будет больше. Что ж, по крайней мере, голуби перестанут пачкать крышу.

Я очень надеялась, что Картер проигнорирует мое присутствие. Мне вовсе не хотелось затевать новую ссору. Заметив меня, брат стер с ладоней индюшачий жир и направился в мою сторону.

Я сжалась, предчувствуя словесную трепку. Но Картер лишь угрюмо пробурчал:

– Будь осторожна. У меня есть для тебя подарок. Сейчас не отдам. Подожду до твоего… возвращения.

Он не сказал, что надеется увидеть меня живой, однако я поняла это по его тону и паузе между словами.

– Послушай, Картер…

– Собралась в Лондон, так не теряй время, – огрызнулся брат. – Мы лишь переругаемся и больше ничего.

Рассердиться на него? Или почувствовать себя виноватой? Я не хотела ни того, ни другого, но в чем-то Картер был прав. В нашей семье празднование дней рождения всегда проходило как-то… странно. Помню, когда мне исполнилось шесть, мы с Картером подрались, а праздничный торт взорвался из-за магической энергии, поднятой нашей ссорой. Сейчас лучше всего было бы молча нырнуть в портал. Но что-то мешало это сделать.

– Картер, я все понимаю. Вчера я… наломала дров. Знаю, ты злишься из-за того, что я схватила свиток. И Жас пострадала из-за меня. Но мне действительно нужно сменить место. Я просто… распадаюсь на части.

– Не ты одна.

У меня в горле застрял противный ком. Только сейчас я поняла, что Картер не столько злится, сколько чем-то сильно расстроен. И голос у него был какой-то упавший.

– Что еще случилось?

Картер вытер остатки жира о собственные джинсы.

– Вчера, в музее… со мной говорил… один из огненных демонов.

Картер сбивчиво рассказал мне о столкновении с бау, о застывшем времени и предостережении. Бау требовал прекратить поиски остальных частей свитка.

– Он сказал… – Тут голос Картера дрогнул. – Он сказал, что Зия спит в каком-то месте, которое называется Красными Песками. И еще: если я не прекращу наши поиски свитков и не спасу ее, она… погибнет.

– А он что, назвал ее имя? – осторожно спросила я.

– Нет, но…

– Может, речь шла о ком-то другом?

– Нет. Уверен, он говорил про Зию.

Я прикусила язык. В буквальном смысле слова. Поиск этой девчонки превратился у моего братца в идею фикс.

– Картер, я не собираюсь тебя обижать, но все эти месяцы ты везде и всюду находишь какие-то послания от Зии. Пару недель назад ты в обычном картофельном пюре разглядел ее призыв о помощи.

– Я увидел букву «З». Глубокие борозды в пюре, к которому я не успел притронуться!

Я подняла руки, показывая, что не хочу с ним спорить.

– Ладно. Пусть будет так. А что ты видел ночью?

Плечи брата заметно напряглись.

– Ты это о чем?

– За завтраком ты сказал, что Апофис вырвется из своей тюрьмы в день весеннего равноденствия. И сказал уверенным тоном. Значит, у тебя есть подтверждения. Думаю, именно ты надоумил Баст отправиться в Дуат и проверить место заточения Апофиса. Не знаю, что ты там видел… но все это очень пакостно.

– Я… не знаю. Не уверен.

– Та-ак, – протянула я, чувствуя нарастающее раздражение.

Картер не хотел рассказывать. Мы вновь возвращались ко времени секретов друг от друга.

– Ладно, потом поговорим, – буркнула я. – Вечером увидимся.

– Ты же не поверила мне… про Зию.

– Ты тоже мне не доверяешь, – парировала я. – Так что ничья.

Мы обменялись сердитыми взглядами, затем Картер повернулся и пошел к своему грифону.

Я едва не окликнула его. Мне совсем не хотелось обижать брата или затевать новую ссору. Но если честно, я не очень-то умею извиняться. И на сегодня уже исчерпала весь запас извинений.

Оставалось повернуться к сфинксу и произнести заклинание, открывающее портал. Это у меня получается намного лучше, чем у Картера. Без хвастовства. Передо мной закружился песчаный вихрь. Оставалось лишь прыгнуть в его воронку.

Через мгновение я вынырнула из Иглы Клеопатры, оказавшись на берегу Темзы.

Не скажу, чтобы я испытывала нежные чувства к древнеегипетскому памятнику. Шесть лет назад на этом месте погибла наша мама. Однако Игла была ближайшим порталом к жилищу бабушки и деда.

К счастью, лондонская погода своей промозглостью не отличалась от нью-йоркской. Возле Иглы Клеопатры не было ни души. Я счистила песок с одежды и двинулась к станции метро.

Через полчаса я уже стояла на пороге знакомого дома. Но мой ли это дом? Неужели понадобилось всего три месяца, чтобы от него отвыкнуть? В Нью-Йорке мне так не казалось. Там я тосковала по Лондону: по знакомым улицам, своим любимым магазинчикам, подругам и даже по тесной комнате. Странно, но я тосковала и по дрянной лондонской погоде. А теперь, когда я очутилась в Лондоне, все стало каким-то другим. Чужим.

Я нервно постучала в дверь.

Ответа не последовало. Странно. Я не сомневалась, что меня ждали.

Наверное, они спрятались. Я представила, как бабушка, дед и Лиз с Эммой притаились за мебелью, готовые выпрыгнуть и крикнуть: «Сюрприз!»

Во-первых, старики не очень-то жаловали моих подруг. А во-вторых, прятаться и выпрыгивать… вот уж чего они точно не станут делать.

Я достала ключ и отперла входную дверь.

В гостиной было пусто и темно. Лестничные бра тоже не горели, чего бабушка никогда не допускала. Она до смерти боялась упасть на лестнице и потому всегда оставляла свет. А у деда постоянно бубнил включенный телевизор, даже если он и не смотрел свои любимые матчи по регби.

Я втянула в себя воздух. В Лондоне было шесть вечера. Где же аромат печенья, сидящего в духовке? Правильнее сказать, подгорающего печенья? Бабушка непременно напекла бы своих «угольков» к чаю. Это же традиция.

Я вытащила мобильник, чтобы позвонить Лиз и Эмме. Дисплей телефона не светился, хотя я прекрасно помню, что заряжала аккумулятор.

В мозгу только-только забрезжила мысль: «Я в опасности», как входная дверь с шумом закрылась. Я повернулась и привычно попыталась схватиться за свой жезл, которого у меня сейчас не было.

Сверху, из темноты, раздался чей-то странный, шипящий, совсем не человеческий голос:

– Добро пожаловать домой, Сейди Кейн.

## 5. Я учусь яростно ненавидеть навозных жуков

Картер

Огромное тебе спасибо, Сейди.

Дошла до интересного места и любезно передала мне микрофон. Словом, отправилась Сейди в Лондон праздновать свой день рождения. До возможного конца света оставалось четыре дня, нам предстояли нелегкие поиски и все такое, а моя сестрица, видите ли, соскучилась по подружкам. Решила выказать свои приоритеты? Не знаю. Но я не слишком-то и огорчился.

Как говорят, в каждом событии нужно искать плюсы. В нашем бруклинском доме стало заметно тише… пока не появилась трехглавая змея. Но не буду забегать вперед. Сначала расскажу вам о своем видении.

Сейди решила, будто я что-то от нее скрываю. Отчасти она угадала. Увиденное ночью так меня перепугало, что я не хотел об этом говорить. Особенно в ее день рождения. Вообще же, с тех пор как я начал изучать магию, со мною столько всего случилось! Впору присуждать мне Нобелевскую премию в области «странных и необъяснимых событий и явлений».

После нашего, так сказать, посещения Бруклинского музея я долго не мог уснуть. Когда же сон все-таки одолел меня, я проснулся… в другом теле.

Это не было ни сном, ни путешествием моего ба. Я стал Гором-мстителем.

Мне уже приходилось обитать с ним в одном теле. И в голове у меня он торчал почти неделю, доставая своими советами и предложениями. Во время сражения в красной пирамиде наши мысли слились в один поток. Я стал тем, кого египтяне называли «глазом» бога. Я мог повелевать его силой, наша память была общей. Словом, бог и человек работали сообща. Но тогда я находился в своем теле.

На сей раз все было не так. Я сделался гостем в теле Гора. Я стоял на носу лодки, а лодка плыла по магической реке, протекавшей через Дуат. Мое зрение стало острым, как у сокола. Туман не мешал мне видеть чешуйчатые спины рептилий и чудовищные плавники других обитателей реки. Я видел призраки мертвых, толпившиеся на обоих берегах. Высоко вверху красновато светился потолок, словно мы двигались по горлу какого-то гигантского живого существа.

Мои руки были бронзовыми от загара и мускулистыми. На них поблескивали золотые браслеты, украшенные лазуритом. Мою одежду составляли кожаные доспехи. В одной руке я держал метательное копье, а в другой – кривой меч хопеш. Я ощущал себя сильным и могущественным, как… бог.

– Привет, Картер, – сказал Гор.

Видимо, он был настроен поболтать со мной.

– Слушай, Гор, что все это значит? – без всякого почтения спросил я.

Я не стал ему говорить, что вовсе не рад вторжению в свой сон. Мне этого и не требовалось. У нас был общий разум.

– Я ответил на твои вопросы, – напомнил мне Гор. – Сказал тебе, где искать первый свиток. Теперь и ты должен кое-что сделать для меня. Точнее, взглянуть на то, что я хочу тебе показать.

Лодка устремилась вперед. Я инстинктивно схватился за перила, ограждавшие возвышение для рулевого. Оглядев лодку со своего места, я понял, что это барка, на таких плавали фараоны. Длиной она была футов шестьдесят, а видом своим напоминала каноэ, только очень крупное. Посредине находился крайне ветхий шатер, накрывавший помост с троном. Правда, трон отсутствовал. Барка имела единственную мачту с квадратным парусом. Но от красивого, затейливо расписанного паруса остались одни лохмотья. По обо им бортам свисали полусгнившие весла.

Откуда Гор извлек эту рухлядь? Когда, сколько веков назад на этой лодке плавали в последний раз? Снасти покрывал толстый слой паутины. Про парус я уже сказал. Весь остальной такелаж находился не в лучшем состоянии. Чем быстрее плыла барка, тем жалобнее скрипели переборки ее корпуса.

– Ты ошибся, Картер. Эта барка гораздо древнее, чем ты думал. Ей столько же лет, сколько Ра, – продолжал Гор. – У тебя еще не пропало желание отправиться на ней за богом солнца? Тогда позволь показать тебе опасности, которые тебя подстерегают.

Нас вынесло на стремнину. Теперь барка шла со скоростью современного катера. Мне уже доводилось плавать по реке Ночи, но на этот раз я оказался в незнакомой части Дуата. Воздух здесь был холоднее, а пороги – опаснее тех, что я видел в прошлый раз. В одном месте водопад подкинул нас в воздух. Когда барка вновь шумно плюхнулась в воду, ее атаковали чудовища. Из воды высовывались отвратительные твари: морской дракон с кошачьими глазами, крокодил с иглами, как у дикобраза, змей с головой человеческой мумии. Всякий раз я либо отсекал им голову мечом, либо копьем отпихивал подальше от лодки. Но на месте поверженных чудовищ появлялись новые (или они оживали и меняли облик). Если бы сейчас я не был Гором-мстителем, если бы оставался Картером Кейном, пытающимся справиться с этой ордой, я бы сошел с ума, или умер, или и то и другое.

– Это путешествие совершалось каждую ночь, – тоном экскурсовода говорил Гор. – Сам Ра не сражался с порождениями хаоса. Его оберегали мы – другие боги. Именно мы отгоняли Апофиса и приспешников змея.

Барка миновала еще один водопад и влетела прямо в водоворот. Только чудом она не опрокинулась. Поток закружил ее и понес к берегу.

Сначала я подумал, что берег завален черными блестящими валунами. Но «валуны» оказались скоплением панцирей жуков-скарабеев. Миллионы миллионов панцирей. Кладбище мертвых жуков простиралось по всему берегу и уходило в сумрачный туман. Но не все скарабеи были мертвыми. Среди панцирей копошились и живые. Они создавали странный движущийся узор. Я уж помолчу про вонь, поднимавшуюся от этого скопища дохлых и живых навозных жуков.

– Тюрьма змея, – сказал Гор.

Я вглядывался в темноту, пытаясь увидеть что-нибудь вроде тюремной камеры, цепей или хотя бы ямы. Ничего подобного. Только нескончаемые горы жуков.

– Где тюрьма? – спросил я, думая, что он меня разыгрывает.

– Я показываю тебе это место… понятным для тебя образом, – ответил Гор. – Окажись ты здесь в своем теле, сгорел бы дотла. Если бы ты увидел тюрьму Апофиса такой, какая она есть на самом деле, твои ограниченные чувства смертного человека попросту расплавились бы.

– Великолепно, – пробормотал я. – Обожаю, когда у меня плавятся чувства.

Барка зарылась носом в берег, распугав нескольких живых скарабеев. Пространство вокруг нас проворно закопошилось.

– Когда-то все эти скарабеи были живыми. Они – символ ежедневного возрождения Ра, символ отражения атак Апофиса. Сейчас живых осталось совсем мало. Змей неутомимо прогрызает себе путь на свободу.

– Погоди, – оторопело пробормотал я. – Ты хочешь сказать…

Береговая линия начала вздуваться, будто некая громада силилась вырваться наружу.

Я сжал меч и копье, но, невзирая на силу и храбрость Гора, дрожал всем телом. Панцири жуков трещали и лопались, и из-под них стал пробиваться красный свет. Вскоре их слой совсем истончился, и я увидел красный круг диаметром около десяти футов. Это был глаз змея. Голодный и полный ненависти. Даже мой облик бога с трудом выдерживал напор силы хаоса. На что она похожа? На радиацию смертельного уровня, которая проникает в вас и выжигает изнутри. Гор не шутил. Моего обычного тела хватило бы на пару секунд, а потом я бы превратился в холмик пепла.

– Он вылезает наружу, – заплетающимся языком произнес я. – Гор, он вылезает.

– Да. Скоро…

Гор направлял мою руку. Я поднял копье и ударил змею в глаз. Апофис взвыл от ярости. Берег задрожал, будто началось землетрясение. Потом Апофис погрузился под панцири скарабеев, и красный свет потускнел.

– Сегодня ему не выбраться, – продолжал Гор. – Но в день равноденствия узы, сдерживающие Апофиса, ослабнут, и он вырвется наружу. Картер, прошу, стань вновь моим вместилищем. Помоги мне повести богов в битву. Вместе мы остановим Апофиса. Но если ты пробудишь Ра и он вернет себе трон, хватит ли у него сил, чтобы править? Годится ли его лодка для новых плаваний по Дуату?

– Зачем же ты помогал мне искать свиток? – удивился я. – Ведь ты не хотел пробуждения Ра…

– Ты сам должен сделать выбор, – ответил Гор. – Я верю в тебя, Картер Кейн. Какое бы решение ты ни принял, я тебя поддержу. Однако не все боги такого же мнения. Они считают, что у нас будет больше шансов на победу, если в бой против змея их поведу я. Твой замысел пробудить Ра видится им глупым и опасным. Я вовсе не жажду быть полководцем, но это единственный способ предотвратить бунт богов. Иначе я вряд ли сумею помешать им напасть на тебя.

– Нам еще только не хватало новых врагов!

– Но вы еще можете избежать стычки с богами. Я показал тебе врага. Как по-твоему, у кого больше шансов выстоять против властелина хаоса – у Ра или у Гора?

Волна оттолкнула лодку от берега. Гор освободил моего ба, и тот, словно шарик, надутый гелием, полетел в смертный мир. Весь остаток ночи мне снились жуткие горы дохлых скарабеев и зловещий красный глаз Апофиса, глядящий на меня сквозь слабеющие стены его тюрьмы.


Если наутро я и был малость не в себе, теперь вы знаете причину.

Зачем Гор мне все это продемонстрировал? Ответ казался очевидным: Гор – предводитель богов. Ему вовсе не хочется, чтобы Ра вернул себе прежнее могущество. Боги весьма эгоистичны. Даже когда они берутся вам помогать, у них обязательно есть и какие-то свои интересы. Так что с богами надо держать ухо востро.

Но в доводах Гора имелось здравое зерно. Еще пять тысяч лет назад Ра считали старым. Никто не знает, в каком состоянии он сейчас. Если мы и сумеем пробудить бога, это не гарантирует нам его помощи. Если Ра столь же дряхл, как его барка, сомневаюсь, что он сможет выстоять против Апофиса.

Гор хотел знать, у кого выше шансы одолеть властелина хаоса. В своем сердце я прочел пугающий ответ: ни у кого. Ни у богов, ни у магов. Даже объединившись, мы вряд ли справимся с чудовищем, у которого каждый глаз по десять футов диаметром. Гор видел себя во главе воинства богов, но не понимал, что Апофис куда могущественнее его. Змей – ровесник Вселенной, и единственным, кого Апофис боялся, был Ра.

Возвращение Ра могло и не сработать, однако интуиция подсказывала: я на верном пути. Баст, Гор и даже Сейди убеждали меня в несуразности этой идеи. Но чем больше доводов они приводили, тем яснее я ощущал правильность своего выбора. В таких делах я упрям.

«Правильный выбор никогда не дается легко». Так часто говорил мне отец. Сам он в одиночестве выступил против всего Дома жизни. Он пожертвовал собой, освобождая богов, поскольку был уверен: только это спасет мир. Теперь и для меня настало время сделать нелегкий выбор.


Разговоры за завтраком и мой спор с Сейди я пропущу в режиме ускоренной перемотки. После того как сестра исчезла в портале, я остался на крыше в компании моего нового друга – психически неустойчивого грифона.

Он так часто кричал «ФРИИИК», что я решил назвать его Фриком. По-моему, такое имя ему вполне подходило[1]. Я думал, он не останется здесь, а куда-нибудь улетит или даже вернется в Дуат. Но кажется, ему нравился новый «насест». Вместо опилок я подстелил ему кипу утренних газет. Все они вышли с крупными заголовками и наперебой описывали странные возгорания газов, скопившихся в бруклинских канализационных коллекторах. Журналисты писали, что коллекторы давно нуждаются в эффективной системе вентиляции, и «дьявольские огни» – серьезное предупреждение бруклинским властям. Особенно сильно пострадало здание Бруклинского музея, где в тот вечер проходило свадебное торжество какой-то именитой пары. Гости жаловались на тошноту, головокружение и галлюцинации. Некоторым из них привиделся колибри размером с носорога… Надо же, сколько бед наделал проклятый «газ из канализации»!

Ну и аппетит у этого грифончика! Фрик уминал индеек одну за другой. Увлекшись кормлением, я не заметил подошедшую Баст.

– Вообще-то мне нравятся птицы, – сказала богиня кошек. – Но только не эта «птичка». Беспокойное существо.

– ФРИИИК! – ответил ей грифон.

Они обменялись оценивающими взглядами, мысленно представляя друг друга на вкус.

– Надеюсь, ты не собираешься держать его на крыше? – поморщилась Баст.

– Я его вообще не держу. Никакой привязи. Фрик давно мог бы улететь, если бы захотел. Думаю, ему здесь понравилось.

– Замечательно, – проворчала Баст. – Еще одна смертельная угроза, пока меня не будет.

Мне казалось, что мы с Фриком неплохо поладим, но я промолчал. Вероятно, у Баст был свой опыт общения с грифонами.

Баст успела одеться в дорогу. Поверх своего любимого спортивного костюма цвета леопардовой шкуры она надела длинный черный плащ с вышитыми на нем защитными иероглифами. При ходьбе ткань плаща блестела и переливалась, создавая отвлекающий эффект. Баст как бы выпадала из поля обычного человеческого зрения.

– Будь осторожна.

– Я же кошка, Картер, – улыбнулась Баст. – Осторожность у меня в крови. Я больше тревожусь из-за того, что вы с Сейди остаетесь без надежной защиты. Если все, виденное тобою сегодня, не обман и Апофис вот-вот вырвется наружу… Обещаю: я постараюсь вернуться как можно скорее.

Добавить было нечего. Вряд ли Гор устроил для меня нечто вроде фильма ужасов. Он показал мне истинное положение вещей, а это означало, что нам всем грозила серьезная беда.

– Возможно, пару дней от меня не будет никаких вестей, – продолжала Баст. – Но мой друг появится здесь еще до вашего ухода. Он позаботится о вашей безопасности.

– Ты хотя бы можешь сказать, как его зовут?

Вместо ответа Баст, как настоящая кошка, начала ходить кругами.

– Мне… трудновато о нем говорить. Пусть уж он сам вам представится, – сказала она, явно нервничая.

Не хочет говорить – не надо. В моей голове и так хватало мыслей, чтобы еще заморочиваться насчет странного друга Баст.

Неожиданно богиня кошек поцеловала меня в лоб.

– Будь осторожен, мой котенок.

Вот уж чего не ожидал. Я всегда считал Баст персональной защитницей Сейди. Я был для нее чем-то вроде приложения к сестре. Но сейчас в голосе ее ощущалось столько искренней заботы, что я, должно быть, покраснел. А Баст побежала к краю крыши и спрыгнула вниз.

Ее прыжок меня не испугал. Я знал, что она обязательно приземлится на ноги.


Лучшим способом избавиться от лавины мыслей для меня были занятия с учениками. По понедельникам мы осваивали магическое решение проблем. Я называл это «Курс 101». Ученики дали уроку другое название – «подручная магия».

Занятия проходили так. Я ставил перед учениками проблему. Способ решения выбирали они сами. Он мог быть любым. Кто находил решение, все оставшееся до сна время проводил так, как хотел.

В настоящей школе занятия проходят по-другому. Сейди рассказывала, что там учеников не отпускают раньше времени, даже после выполнения всех заданий. Сам я никогда не учился в настоящей школе. Отец занимался со мной регулярно, но позволял мне двигаться в моем собственном ритме. Если его задание я выполнял за пару часов, остальным временем мог распоряжаться по своему усмотрению. Честно говоря, при жизни в гостиничных номерах учеба являлась для меня лучшим развлечением, не считая чтения книг. Словом, интерес, сознательность и никакого принуждения. Нашим ученикам такая система тоже нравилась.

Думаю, и Зия Рашид одобрила бы эту методику. Обучая нас, она в первый же день сказала, что магии нельзя научиться по учебникам, главное – практика. Занятия по «Курсу 101» проходили у нас в специальной комнате, больше похожей на спортзал и мастерскую, чем на обычный класс.

Сегодня у меня было четверо учеников. Остальные занимались самостоятельно, упражняясь в произнесении заклинаний и прочих магических штучках. Кто-то корпел над обычной школьной программой под ненавязчивым, но бдительным наблюдением ребят постарше. Надо сказать, Баст помимо прочих способностей обладала несомненным талантом гувернантки. Магия магией, считала она, но и от обычной школьной программы отставать нельзя. Поэтому математика и чтение были у нас в числе обязательных предметов. Иногда Баст добавляла и какой-нибудь свой курс вроде «высшего котоведения» или тренировки умения быстро восстанавливать силы за счет короткого сна в любой обстановке. На эти занятия все являлись без дополнительного приглашения, поскольку курс Баст был сугубо практическим.

Правильнее будет называть нашу комнату для занятий залом, ведь она занимала почти весь второй этаж. Фактически это и был зал. Вечерами мы здесь играли в баскетбол. Пол из дерева твердых пород, статуи богов по стенам и сводчатый потолок со стилизованными древнеегипетскими изображениями. Знаете, что служило нам баскетбольными воротами? Две одинаковые статуи бога Ра высотой десять футов. Короны в виде солнечного диска были полыми, и мяч влетал туда ничуть не хуже, чем в традиционную корзину. Возможно, кто-то сочтет нашу игру святотатством. Но если у Ра плоховато с чувством юмора, это его проблема.

Меня уже дожидались Уолт, Джулиан, Феликс и Элисса. Жас не пропускала ни одного занятия по «Курсу 101», но сейчас она находилась в коме… и как решить эту проблему, никто из нас не знал.

Я попытался придать своему лицу серьезное, «учительское» выражение. Манеру речи скопировал с Амоса. Мне понравилось, с какой уверенностью он говорил за столом.

– Сегодня поупражняемся в боевой магии. Начнем с простого.

Я вынул из сумки четыре глиняные фигурки шабти и расставил их по углам зала. Возле каждой из них встал один ученик. Затем я произнес заклинание, и фигурки превратились в полноразмерных египетских воинов, вооруженных мечами и щитами. Однако они не были похожи на живых людей. Их кожа блестела, как обожженная глина. Двигались они медленнее, чем люди. Что ж, вполне подходящие противники для новичков.

– Феликс. Сегодня – никаких пингвинов. Понял?

– Ясно, – поморщился наш коротышка.

Феликс почему-то считал, что решение любой проблемы непременно должно включать в себя пингвинов. По отношению к птицам это было нечестно. Я устал телепортировать их в родные края. Наверное, где-то в Антарктиде набралась уже целая стая магелланских пингвинов, которым требовалась серьезная помощь пингвиньего психотерапевта.

– Начали! – крикнул я, и шабти устремились в атаку.

Джулиан, рослый семиклассник, избравший для себя путь Гора, бросился навстречу противнику. Он так и не научился создавать боевой облик, а потому действовал проще. Свой кулак Джулиан окружил золотистым свечением и такой вот «перчаткой» ударил шабти прямо в грудь. Шабти пошатнулся, упал и рассыпался на куски. Одна проблема была решена.

Элисса изучала путь Геба, бога земли. У нас не было специалистов по земной магии, но Элиссе и не требовалась помощь. Она выросла в семье потомственных гончаров и с глиной возилась, можно сказать, всю свою жизнь.

Шабти сделал выпад, но неуклюже. Элисса увернулась и дотронулась до спины противника. На глиняных доспехах засветился иероглиф:


Иероглиф не причинил воину никакого вреда. Шабти повернулся, собираясь ударить снова. Элисса преспокойно стояла на месте. Неужели о чем-то задумалась? С ней такое бывало. Я уже хотел крикнуть ей, чтобы отскочила, но шабти промахнулся. Его меч ударил в пол, а сам глиняный воин пошатнулся. Тогда он снова пошел в атаку. И опять промазал. Пять или шесть раз шабти замахивался мечом, но Элисса неизменно оказывалась вне досягаемости. Наконец сконфуженный воин поплелся в угол, где с размаху стукнулся головой о стену и замер.

Элисса торжествующе улыбнулась.

– Этот иероглиф называется «са-пер», – объяснила она мне. – В переводе означает «девушка» или «молодая женщина».

– Отличное решение, – похвалил я.

Меж тем Феликс тоже нашел решение, обойдясь на сей раз без пингвинов. Я так до сих пор и не понял, какой вид магии он избрал для изучения. Но сегодня магия Феликсу вообще не понадобилась. Со своим противником он расправился просто и жестоко. Мальчишка схватил со скамейки баскетбольный мяч, дождался, пока шабти сделает шаг, затем швырнул мяч в голову глиняного воина. Феликс превосходно рассчитал момент. Шабти потерял равновесие и упал. Его правая рука откололась. Феликс спокойно подошел к поверженному противнику и стал топтать его ногами до тех пор, пока тот не рассыпался на куски.

Закончив расправу, довольный Феликс с гордостью посмотрел на меня.

– Ты не говорил, что для решения нужно обязательно применять магию, – заявил он.

– Что ж, ты прав, – согласился я и завязал в памяти узелок: никогда не играть с Феликсом в баскетбол.

Интереснее всего было наблюдать за Уолтом. Я уже говорил, что он – сау, изготовитель амулетов, и поэтому предпочитал сражаться этим видом оружия. Уолт – парень непредсказуемый. Он не раз удивлял меня своими решениями.

Как и Феликс, Уолт пока не решил, путем какого бога пойдет. По складу ума он вполне мог избрать путь Тота – бога знаний. Он хорошо умел читать свитки и разбирался в снадобьях почти не хуже Сейди; так что мог бы выбрать и путь Изиды. Даже путь Осириса был для него открыт, поскольку Уолт виртуозно умел вдыхать жизнь в мертвую природу.

Сегодня Уолт не торопился, он перебирал цепочки с амулетами, выбирая наилучший для этой ситуации. Видя, что шабти наступает, он предпочел отступить. Если говорить о его слабостях, в глаза сразу бросалась чрезмерная осторожность. Прежде чем что-то сделать, Уолт долго раздумывал. Иными словами, он являлся полной противоположностью Сейди.

[Сейди, нечего щипаться! Я говорю правду!]

– Чего ты медлишь? – спросил порывистый Джулиан. – Я бы его уже давно убил.

– Уолт решает свою задачу, – напомнила ему Элисса.

Уолт потянулся к одному из колец. Затем попятился и наткнулся на обломки шабти Феликса.

– Осторожно! – крикнул я.

Но Уолт поскользнулся и с размаху шлепнулся на пол. Его шабти бросился вперед, размахивая мечом.

Я поспешил на помощь, однако находился слишком далеко от того места. Уолт инстинктивно поднял руку, чтобы загородиться от удара. Благодаря заклинаниям меч из обожженной глины по остроте почти не уступал металлическому. Шабти мог бы сильно ранить Уолта, но парень схватился за лезвие, и глиняный воин застыл. Под пальцами Уолта лезвие посерело и покрылось паутиной трещин. Серым стал и сам воин. Еще через мгновение шабти рассыпался в пыль.

Похоже, Уолт сам не ожидал такого исхода. Он разжал пальцы. Ни единой царапины.

– Вот это круто! – восхищенно крикнул Феликс. – Каким амулетом ты его рассыпал?

Уолт с беспокойством поглядел на меня. Я все понял. Амулеты тут ни при чем. Наш ученик сам не знал, как это у него получилось.

Если бы этим все и кончилось, разговоров и так хватило бы на целый день. Но странные события понедельника только начинались.

У нас под ногами затрясся пол. Быть может, магия Уолта неблагоприятно подействовала на здание? Или кто-то внизу опять экспериментировал с взрывающимися обезьянами? Сколько раз мы им говорили: с этим видом заклинаний нужно быть очень осторожными.

– Ребята! – вдруг крикнула Элисса.

Ее рука показывала на статую Ра. Корона на его голове – наша «богоподобная» баскетбольная корзина – трескалась и разваливалась по кусочкам.

Поначалу я тупо смотрел, не понимая смысла происходящего. Статуя Ра не превратилась в пыль, как фигурки шабти. Она распадалась по кускам, и те шумно падали на пол. Потом у меня свело живот. Куски не были каменными. Статуя превращалась… в панцири скарабеев!

Вот последний кусок упал на пол, и груда черных панцирей ожила. Из ее середины высунулись три змеиные головы.

Скажу вам честно: мне стало страшно. Я подумал, вдруг сейчас из этой груды появится Апофис. Я попятился назад и едва не налетел на Элиссу. Я вообще был готов опрометью выбежать из зала и удерживался лишь потому, что четверо учеников во все глаза смотрели на меня, ожидая объяснений.

«Это не Апофис», – мысленно произнес я.

Да, это был не Апофис. И даже не три змеи. Из панцирей вылезла громадная трехглавая кобра. Мало того, тварь развернула пару крыльев наподобие ястребиных. Она вытянулась, как вытягиваются кобры, и оказалась вровень с моей головой. По толщине змея не уступала амазонским анакондам. Жуткое создание, но уж точно не Апофис. И глаза у нее светились не красным, а зеленым. Пронзительно-зеленым.

Все три головы уставились на меня. От недавней моей «учительской» непринужденности не осталось и следа.

– Картер, это тоже часть урока? – упавшим голосом спросил Феликс.

Я не успел ответить. Три головы зашипели, каждая в своей тональности. Внутри меня зазвучал знакомый голос. Это был голос бау из Бруклинского музея.

«Делаю тебе последнее предупреждение, Картер Кейн. Откажись от своей затеи и отдай мне свиток».

У меня замерло сердце. После завтрака Сейди отдала свиток мне. Такие вещи нужно хранить в сотах нашей библиотеки, куда не влезет никакая змея, даже трехглавая. А я дурацким образом забыл это сделать. Папирус лежал в наплечной сумке.

«Кто ты?» – мысленно спросил я змею.

Джулиан выхватил меч.

– Картер, мы атакуем?

Похоже, ученики не слышали ни слов трехглавой змеи, ни моего вопроса.

Элисса вскинула руки, будто собиралась играть в вышибалу. Уолт встал между змеей и Феликсом, а Феликс вертел головой по сторонам, подыскивая себе оружие.

«Отдай мне свиток», – повторила змея.

Она свивалась кольцами, готовясь напасть. Громко трещали панцири скарабеев, придавленные ее телом. Крылья оказались настолько широкими, что могли задеть каждого из нас.

«Брось свою дурацкую затею, иначе я уничтожу девчонку, которую ты ищешь, как когда-то уничтожил ее деревню».

Я попытался вытащить меч, но руки не слушались. Я был парализован, словно три пары змеиных глаз повергли меня в транс.

«Ее деревня». Деревня Зии!

Змеи не умеют смеяться, но сейчас трехголосое шипение очень напоминало смех.

«Тебе придется сделать выбор, Картер Кейн: девчонка или бог. Прекрати свои глупейшие поиски, иначе скоро сам превратишься в такой же панцирь».

Меня спасла волна злости. Паралич кончился, и я во все горло заорал:

– Убейте ее!

В это время из трех змеиных пастей вырвались три огненных столба.

Я создал зеленый магический щит, преграждающий путь огню. Джулиан метнул меч на манер боевого топора. Элисса взмахнула рукой, и три каменные статуи взмыли с пьедесталов и полетели к змее. Уолт поднял жезл, послав в нашу противницу луч серого света. А Феликс стянул с левой ноги кроссовку и запустил ею в непрошеную гостью.

Трехглавая кобра оказалась не всемогущей. Меч Джулиана снес ей одну голову, кроссовка Феликса сшибла вторую. Луч серого света, посланный Уолтом, испепелил третью. Статуи придавили туловище змеи, и его не стало видно.

От трехглавой кобры осталась лишь горстка песка.

В зале было пронзительно тихо. Четверо учеников вопросительно смотрели на меня. Я нагнулся и поднял один из панцирей.

– Картер, ты ведь это специально сделал? – допытывался Феликс. – Так было по уроку задумано? А? Что ты молчишь?

Я молчал, поскольку вдруг вспомнил, где еще слышал этот голос. Не только в Бруклинском музее. Впервые я услышал его во время сражения у красной пирамиды.

– Картер!

Феликс кусал губы, чтобы не разреветься. Иногда я забывал, что он – самый младший из нас и ему всего девять лет.

– Конечно, Феликс, это было частью урока, – соврал я. – Тренировка реакций на неожиданные ситуации.

Я взглянул на Уолта, и мы поняли друг друга без слов. Надо будет об этом поговорить, но потом. Вначале я спрошу того, кто должен что-то знать о подобных штучках.

– На сегодня все, – торопливо объявил я и бросился искать Амоса.

## 6. Гадание на оливковом масле

Картер

– Значит, трехглавая змея, – сказал Амос, рассеянно вертя в руках панцирь скарабея.

Конечно, лучше бы поберечь дядю и скрыть от него случившееся во время нашего урока. Битва в красной пирамиде досталась ему очень дорого. Сначала затяжная депрессия, потом лечение у магов Первого нома. Амос только-только восстановил свою психику, и на́ тебе! Но с кем еще мне было поговорить о случившемся? Я даже пожалел, что Сейди нет рядом.

[Не скалься, Сейди. Пожалел, но ненадолго.]

– Да, змея с тремя головами, крыльями и огненным дыханием, – сказал я. – Что-нибудь подобное тебе встречалось?

Амос опустил панцирь на стол и слегка подтолкнул ногтем. Так дети проверяют жуков, живы или нет. В библиотеке мы были одни. Я успел отвыкнуть от такой тишины. Ученики любили собираться в этом круглом помещении. Кто обследовал стенные соты в поисках свитков, кто гонял здешних шабти по всему миру за книгами, артефактами, а то и за пиццей. Пол библиотеки украшало изображение Геба – бога земли. На его теле росли деревья и текли реки. Потолок был обиталищем Нут – богини неба. Ее тело покрывали россыпи звезд. Я любил приходить сюда. Мне казалось, что здесь я нахожусь под защитой сразу двух богов. В прошлом Геб и Нут нам немало помогли. Однако сейчас я с опаской поглядывал на ряды поисковых шабти. Вдруг и они превратятся в панцири скарабеев и нападут на нас с дядей?

– А’макс, – произнес дядя.

Это слово вызывало огонь.

Над панцирем скарабея засветился маленький красный иероглиф:


Панцирь вспыхнул, и через пару секунд от него осталась лишь щепотка пепла.

– Видел я трехглавую змею, – сказал Амос.

– Живую?

– Нет. Изображение в гробнице Тутмоса Третьего. Трехглавая крылатая змея, очень похожая на ту, о который ты рассказал. А насчет смысла этого символа…

Дядя покачал головой.

– В легендах Древнего Египта змеи олицетворяли как силы зла, так и силы добра. Одни из них были врагами Ра, другие – его защитниками.

– Эта уж точно защитницей не была, – сказал я. – Она требовала свиток.

– Но у змеи три головы. Намек на три ипостаси Ра. И потом, она появилась из обломков статуи Ра.

– Сомневаюсь, что эту змеюгу послал сам Ра. Неужели он не хочет, чтобы мы его нашли? И голос у этой твари был мне знаком. Это голос твоего… – Я вовремя прикусил язык. – Я хотел сказать, это голос одного из прислужников Сета. Того, из красной пирамиды. Одержимого Апофисом.

Амос отрешенно смотрел мимо меня.

– А, Жутколицый. Я его помню. Думаешь, с тобой через трехглавую змею говорил сам Апофис?

Я кивнул.

– Думаю, это он расставил ловушки в Бруклинском музее. Там он говорил со мной через бау. Если он настолько силен, что способен проникнуть даже в наш дом…

– Нет, Картер. Возможно, ты и прав насчет всего остального, но это никак не мог быть Апофис. Сумей он вырваться из тюрьмы, весь Дуат содрогнулся бы. Каждый маг почувствовал бы такое. Для Апофиса намного проще завладеть разумом его служителей. Он может целиком подчинить их своей воле и заставить проникнуть в защищенные места вроде нашего дома. Сомневаюсь, чтобы трехглавая змея могла причинить вред тебе или ученикам. Прорыв сквозь слои магической защиты лишил ее сил. Это была попытка запугать тебя. Еще раз предупредить.

– Попытка удалась, – признал я.

Я пощадил дядю и не стал расспрашивать, откуда ему столько известно об одержании и путях хаоса. Побывав под властью Сета, Амос прошел «интенсивный курс». Теперь дядины злоключения были позади, и он, казалось, вернулся в свое прежнее состояние. Но я знал по собственному опыту: если ты делил с богом свое тело и разум, то уже никогда не станешь прежним. А добровольно ты это делал или тебя заставили – значения не имеет. Остаются воспоминания. И крупицы божественной силы тоже остаются. Я сразу заметил, что магия Амоса стала иной. Раньше его иероглифы имели голубое свечение. А недавний, сжегший панцирь скарабея, был красным. Цвет Сета.

– Я поставлю дополнительные заклинания и усилю защиту дома, – пообещал Амос. – Сейчас самое время этим заняться. Я сделаю все, чтобы посланцы Апофиса сюда больше не сунулись.

Я кивнул, однако дядины обещания не прибавили мне уверенности. Но дом – это его забота. А нам с Сейди (если она благополучно вернется) завтра предстояло отправиться на поиски двух оставшихся частей «Книги Ра».

В прошлом году нам повезло. В сражении у красной пирамиды мы уцелели и даже вынудили Сета стать нашим союзником. Но Апофис был противником совсем иного уровня. К тому же в наших телах больше не обитали боги. Мы с Сейди превратились в обыкновенных подростков, вынужденных противостоять злым магам, демонам, чудовищам, духам и вечному властелину хаоса. Рисковать нашими учениками мы не имели права. Кто оставался? Я, моя взбалмошная сестрица, меч, бабуин и грифон, у которого нелады с психикой. Шикарная армия!

Мне не хотелось мучить Амоса и другим вопросом, но я все-таки спросил:

– А если мы ошибаемся? Вдруг пробуждение Ра ничего не даст?

Я давно не видел улыбки на дядином лице. Они с отцом, в общем-то, не были похожи, но когда Амос улыбался, у него возле глаз появлялись почти отцовские морщинки.

– Мальчик мой, ты только подумай, сколько всего вы успели сделать. Вы с Сейди заново открыли путь магии, который тысячелетиями находился под запретом. Я видел учеников Первого нома. Они и за два года не овладевают тем, чем ваши ученики овладели за каких-то два месяца. Вы сражались с богами. Вы успели сделать больше, нежели любой ныне живущий взрослый маг. Ни я, ни даже Мишель Дежарден не можем похвастаться такими достижениями. Доверяй своей интуиции, Картер. Если бы я заключал пари, то каждый раз ставил бы все свои деньги на вас с Сейди.

У меня комок застрял в горле. Как мне не хватало ободряющих слов взрослого человека! После исчезновения отца со мной никто так не говорил.

Имя Дежардена сразу же напомнило мне, что кроме Апофиса у нас есть и другие враги. Едва мы отправимся на поиски свитков, за нами сразу же начнет охотиться русский киллер Влад, которого Сейди почему-то называла «мороженщиком», а Баст – «курильщиком». Учитывая, что этот Влад – третий по силе маг в мире…

– А кто второй? – спросил я.

– Ты о чем? – нахмурился Амос.

– О ком, – поправил я. – Ты назвал Влада Меншикова третьим по силе магом в мире. Первый, надо понимать, – это Дежарден. Вот я и хочу выяснить, кто второй. И не враг ли он нам? А то, знаешь, нам и так врагов хватает.

Мой вопрос удивил Амоса.

– Насчет второго можешь не беспокоиться. А что касается Дежардена, я бы не стал относить его к нашим врагам.

– Ну так скажи ему об этом, – огрызнулся я.

– Уже говорил, Картер. Пока я находился в Первом номе, мы с ним несколько раз беседовали. Думаю, ваши действия в красной пирамиде произвели на него сильнейшее впечатление. Дежарден сознаёт, что без вас ему было бы не справиться с Сетом. Правда, он до сих пор сердит на вас. Я пытался его переубедить, но мне не хватило времени. Может, в другой раз…

Мне вдруг показалось, что Дежарден, Апофис и Ра – просто ники ребят, треплющихся в Facebook. «В другой раз». А если не будет никакого другого раза? Впрочем, эти мысли я благоразумно оставил при себе.

Амос провел рукой над поверхностью стола и произнес заклинание. В воздухе появилась красная голограмма Ра – миниатюрная копия статуи, находящейся в зале второго этажа. У бога солнца, как и у Гора, была голова сокола. Различались они положением солнечного диска; у Ра солнце короной венчало голову. Облаченный в традиционную одежду фараонов, в руках Ра держал пастуший посох и цеп – символы власти. Ра невозмутимо восседал на троне, словно ему нравилось смотреть на сражения других. Непривычным было лишь красное свечение, совершенно не вязавшееся с богом солнца.

– И еще, – сказал Амос, продолжая наш разговор. – Не собираюсь тебя обескураживать, но ты сам спросил, не хочет ли Ра помешать собственному пробуждению. «Книгу Ра» неспроста разделили на три части. Таким образом усложнили ее поиски. Найти все свитки по плечу только самым достойным. Думаю, ты догадываешься, с какими трудностями и опасностями это сопряжено. Второй и третий свитки защищены не менее первого. Скорее всего, их защита еще сильнее. И вдобавок ты должен спросить себя: что случится, если бог, которого вы пробудите, вовсе не хотел пробуждаться?

Двери библиотеки с шумом распахнулись. Я едва не подскочил на стуле. Но это были не очередные посланцы Апофиса. Болтая и смеясь, в библиотеку вбежала Клео и еще трое девчонок. Каждая несла по несколько свитков.

– Ну, вот и мои ученицы, – сказал Амос.

Он шевельнул рукой, и голограмма Ра исчезла.

– Мы после поговорим, – пообещал Амос. – Наверное, после обеда.

Я кивнул, хотя интуитивно чувствовал, что наш разговор так и останется незавершенным. Я пошел к дверям. Амос шумно приветствовал девчонок, незаметно смахивая со стола пепел от панциря скарабея.


Войдя к себе, я застал в комнате Хуфу. Он валялся на кровати и переключал спортивные каналы. Бабуин нарядился в свою любимую форму баскетбольного клуба «Лос-Анджелес лейкерс». На животе у него громоздилась миска с чипсами «Чито». Когда в доме появились ученики, большая гостиная сделалась слишком шумным местом. А Хуфу любил смотреть телевизор в спокойной обстановке. И потому перебрался ко мне.

Наверное, мне была оказана большая честь, но жить в одной комнате с бабуином не слишком приятно. Вы привыкли жаловаться на линяющих кошек и собак? Тогда попробуйте постоянно счищать со своей одежды обезьянью шерсть!

– Как дела? – спросил я.

– Агх!

Иного я и не ожидал.

– Отлично. Не буду тебе мешать. Пойду на балкон.

Снаружи по-прежнему было холодно и дождливо.

С Ист-ривер дул такой ветер, что и пингвинов Феликса пробрала бы дрожь. Но меня эта погода вполне устраивала. Впервые за весь день я смог остаться один.

С тех пор как наш дом наполнился учениками, я потерял возможность быть самим собой. Я постоянно находился в роли знающего, уверенного мага. Меня часто одолевали сомнения, но на моем лице была неизменная маска уверенности. Я не имел права ни на кого сорваться (за исключением Сейди, ведь она кого угодно достанет). Если что-то шло наперекосяк, я мог высказать свое недовольство, но без повышенного тона. Я постоянно напоминал себе: мы ведь сами позвали этих ребят. Многие приехали издалека, поверив, что мы их чему-то научим. Многим эта поездка стоила немалых трудов: пришлось не только добывать деньги на билет до Нью-Йорка, но и отбиваться от магов, а то и от чудовищ. Никому из этой двадцатки я не мог признаться в полной импровизационности занятий, которые вели мы с Сейди. Мысленно я не раз спрашивал себя: не окончился ли путь богов нашей гибелью. Но в общении с ребятами не позволял себе даже намека на подобный исход. Я был не вправе сказать ученикам: «Знаете, теперь я понимаю – напрасно мы все это затеяли».

Но эта мысль очень часто меня донимала. Сейди было проще. Она могла уйти к себе и закрыться на замок. А в моей комнате обитал Хуфу. Оставался только балкон. Поэтому дождь и холод казались чепухой по сравнению с возможностью остаться одному.

Я стоял и смотрел на Манхэттен. Потрясающий вид! Когда мы с Сейди впервые попали сюда, Амос рассказал нам, что маги стараются держаться от Манхэттена подальше. На наши вопросы дядя ответил лаконично: «На Манхэттене хватает других проблем», – и посчитал тему исчерпанной. Однако потом я убедился в правоте его слов. Разглядывая Манхэттен, я видел не только силуэты небоскребов, но и всякие странные штучки. Сейди смеялась надо мной, но однажды я увидел летающую лошадь. Я не утверждаю, что это действительно была летающая лошадь. Возможно, защитные барьеры нашего дома создавали оптические иллюзии, но уж больно странные.

Мой балкон выглядел аскетически. Никаких столов и стульев. Из обстановки – лишь чаша для гадания, внешне напоминающая ванночку для комнатных птиц. Бронзовое блюдце на каменной подставке. Гадательную чашу подарил мне Уолт. Он сделал ее своими руками вскоре после приезда в наш дом. Помню, я сказал, что было бы здорово увидеть происходящее в других номах. Сказал и забыл. А Уолт запомнил и через пару дней принес эту чашу.

Такие чаши я видел в Первом номе, но желания попробовать гадать самому у меня не возникало. Уж слишком трудной казалась мне магия гадания. И потом, такой вид магии традиционно считался женским. В Первом номе им занимались сплошь девчонки. Но Уолт обладал несомненным талантом по части таких штучек. Если бы ему пришлось создавать амулет в виде автомобиля, то это был бы роскошный «кадиллак» с рулевым колесом, автоматической коробкой передач и подогревом сиденья. Управлять гадательной чашей проще, чем машиной: наливаешь свежего оливкового масла, произносишь заклинание – и вперед. Правда, чаша показывала не что угодно, а места и людей, которые я уже видел и потому мог мысленно представить. Незнакомые мне места она тоже показывала, но с большим искажением. Еще одним обязательным условием было отсутствие магической защиты в том месте, которое хочешь увидеть.

Я раз сто пытался найти Зию, и все безуспешно. Я лишь знал, что Искандар – ее прежний наставник – погрузил ее в магический сон и где-то спрятал, заменив шабти. Где, в каком месте спала настоящая Зия, этого я совершенно не представлял.

Сегодня я сделал очередную попытку. Держа ладонь над чашей, попытался мысленно представить Красные Пески. У меня ничего не получилось. Я там не был и не знал, как на самом деле выглядит то место. Вообразил уголок пустыни: красные песчаные барханы. Увы, на поверхности масла отражалась лишь моя физиономия.

Я вздохнул. И эта попытка провалилась. Тогда я решил увидеть другое место, связанное с Зией, – ее тайную комнатку в Первом номе. Я был там всего однажды, но хорошо запомнил каждую мелочь. Масло подернулось рябью, и на поверхности появилось магическое видео.

В святилище Зии ничего не изменилось. На столике все так же горели магические свечи. Стены были увешаны снимками ее деревни на Ниле, родителей и самой Зии в детстве.

Отец Зии, египетский феллах, подобно многим крестьянам, подрабатывал на раскопках. Однажды он принес одну из выкопанных древних фигурок в деревню. Он и не подозревал, какое страшное чудовище обитало в этой фигурке. Маги сразу почувствовали, что оно вырвалось на свободу. Они сумели уничтожить монстра, но тот успел разрушить деревню и перебить всех жителей. В живых осталась одна Зия, спрятанная родителями. Искандар был тогда верховным чтецом. Он забрал девочку в Первый ном и стал учить магии. Фактически Искандар заменил Зие отца.

Когда накануне Рождества наш отец освободил древних богов, одна из них – богиня Нефтида – избрала Зию своей хозяйкой. Зия стала «сосудом богини». Такое в Первом номе каралось смертью. «Сосуд» не спрашивали, произошло это добровольно или по принуждению. Искандар спрятал Зию, подменив ее шабти. Он надеялся во всем разобраться и вернуть ее обратно. Но не успел. Он умер, и его место занял Дежарден, враждебно настроенный к Зие.

Словом, настоящей Зии я так и не видел. Я общался с искусной копией. Однако мне хотелось думать, что шабти и настоящая Зия имели общие мысли. Где бы сейчас ни спала настоящая Зия, она обязательно вспомнит меня, когда проснется. Ведь это было не просто знакомство. Шабти несла в себе часть души настоящей Зии. Не мог же я влюбиться в простой кусок глины! Я обязательно ее спасу. Все прочие мысли я решительно гнал из головы.

Я сосредоточился на «масляном видео», передвинул изображение и чуть увеличил снимок Зии, сидящей на отцовских плечах. Она была совсем маленькой, но уже чувствовалось: эта малышка вырастет в красивую девочку. Блестящие черные волосы Зии были коротко подстрижены клинышком (как и у шабти, которую я принял за четырнадцатилетнюю девчонку). Янтарные глаза лучились. Фотограф поймал момент, когда Зия весело смеялась, пытаясь ручонками закрыть отцовское лицо. Чувствовалось, она росла в семье хотя и бедной, но счастливой.

Мне вспомнилась угроза трехглавой змеи: «Брось свою дурацкую затею, иначе я уничтожу девчонку, которую ты ищешь, как когда-то уничтожил ее деревню».

Конечно же, речь шла о деревне Зии. Но какая связь между трагедией шестилетней давности и нынешними попытками Апофиса вырваться на свободу? Если это не было случайностью. Если Апофис намеренно уничтожил деревню Зии, возникает вопрос: зачем?

Я чувствовал, что должен найти Зию. Это перестало быть моим личным делом. Интуиция мне подсказывала: каким-то образом Зия связана с грядущей битвой. А вдруг предупреждение трехглавой змеи – не пустые слова и я на самом деле должен сделать выбор между поисками «Книги Ра» и спасением Зии? В моей жизни и так слишком много потерь. Я потерял мать, отца, свою прежнюю относительно беззаботную жизнь. И все ради того, чтобы остановить Апофиса. Не хочу потерять еще и Зию!

Представляю, как бы мне досталось от Сейди, скажи я ей такое. Я даже представил сердитое лицо сестрицы. И тут в стеклянную балконную дверь постучали.

Я оторвался от чаши. Дверь открылась, и на балкон, держась за руки, вышли Уолт и Хуфу.

– Я не помешал? – вежливо спросил Уолт. – Всюду тебя искал. Потом заглянул в твою комнату. Хуфу меня впустил.

– Агх! – подтвердил Хуфу.

Отпустив руку Уолта, бабуин вскочил на перила балкона. Его не пугала перспектива свалиться с высоты в сто футов прямо в холодную воду Ист-ривер.

Вот и конец моему уединению. Я снова обязан быть в форме. Я не могу выпроводить Уолта. Не могу наорать на Хуфу, который симпатизирует парню, поскольку тот играет в баскетбол намного лучше меня.

– Давай, проходи, – сказал я, заставив себя улыбнуться.

– Ну как, моя игрушка работает? – поинтересовался он, кивнув в сторону гадательной чаши.

Масляная поверхность все еще показывала святилище Зии. Я взмахнул рукой и изменил картинку. Поскольку до появления Уолта я думал о Сейди, то выбрал интерьер гостиной в доме бабушки и деда.

– Работает отлично, – ответил я, поворачиваясь к Уолту. – Кстати, как ты себя чувствуешь?

От моего вопроса он почему-то напрягся. Да и вид у парня был такой, словно я старался его на чем-то подловить.

– Ты что имеешь в виду? – осторожно спросил Уолт.

– Историю с трехглавой змеей. А ты о чем подумал?

Он заметно расслабился.

– А-а… Странная какая-то история. Кстати, Амос тебе что-нибудь объяснил?

Чем же его так взбудоражил мой вопрос? Предположений на сей счет у меня не было. Загадок мне и так хватало. Я выбросил это из головы и пересказал ему наш разговор с Амосом. Уолт умеет слушать. Он и сейчас все спокойно выслушал, но я видел, каких трудов ему стоило внешнее спокойствие.

Когда я закончил, Уолт отошел к перилам, где по-птичьи сидел Хуфу.

– Значит, Апофис послал свою змеюгу прямо сюда? И она пробралась? Выходит, если бы мы ее не прикончили…

– Амос считает, что особых сил у змеи не было. Она явилась передать послание и припугнуть нас.

Уолт недовольно мотнул головой.

– Ну… теперь она знает, на что мы способны. Знает, что здесь можно схлопотать от Феликса кроссовкой по голове.

Я улыбнулся.

– Метательные кроссовки – это не все наше оружие. Вот, например, серый свет, который ты направил на змеиную голову. Я и не думал, что ты на такое способен.

– А я, думаешь, знал? – беспомощно пожал плечами Уолт. – Честное слово, Картер. До сих пор не могу понять, как это вышло. Наверное, на уровне инстинкта. Сначала я думал, что в шабти было встроено заклинание, которое вызывает самоуничтожение, и я случайно привел его в действие. Иногда у меня такое получается с амулетами.

– Но в змею не было встроено никакого заклинания, – возразил я.

– Не было, – согласился Уолт.

Чувствовалось, случившееся вышибло его из колеи сильнее, чем меня. Хуфу полез Уолту в волосы, занявшись любимым делом – поиском насекомых. Уолт даже не попытался остановить заботливого бабуина.

– Послушай, Уолт… – Я старался не давить на него. – Эта твоя новая способность – заставлять вещи рассыпаться в пыль… она каким-то образом связана с тем… о чем вы вчера говорили с Жас?

И опять он посмотрел на меня, как загнанный зверь.

– Понимаю, это не мое дело, – торопливо добавил я. – Но я же вижу: тебе что-то не дает покоя. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Уолт смотрел на стальную воду Ист-ривер. Вид у парня был настолько подавленный, что даже Хуфу не выдержал и стал ободряюще похлопывать его по плечу.

– Иногда я спрашиваю себя: зачем я сюда приехал? – вдруг признался Уолт.

– Ты что, шутишь? У тебя же потрясающие магические способности. Ты – один из лучших! У тебя здесь большое будущее.

Уолт вытащил из кармана панцирь мертвого скарабея.

– Спасибо. Видишь ли, способности – еще не все. Бывает неудачный выбор времени. Это похоже… на дурную шутку. У меня и так полно в жизни разных сложностей. А будущее… Не знаю.

Мне показалось, что Уолт говорит не о ближайшем будущем. Не о четырех днях, оставшихся нам для спасения мира.

– Может, тебя не все устраивает в занятиях? – спросил я. – Мы с Сейди не идеальные учителя. Это даже хорошо, если ты скажешь, что мы делаем не так.

– Не волнуйся. Меня вполне устраивает, как ты проводишь занятия. И Сейди…

– Ты ей очень нравишься, – сказал я. – Конечно, моя сестрица бывает… малость прилипчивой. Но если тебе это неприятно…

[Согласен, Сейди. Наверное, мне не нужно было этого ему говорить. Но и ты хороша. Когда тебе кто-то понравился, ты этого не скрываешь. А может, парень неловко себя чувствует?]

Уолт засмеялся.

– Сейди тут ни при чем. Она мне тоже нравится. Просто я…

– Агх! – громко рявкнул Хуфу, заставив меня подпрыгнуть.

Бабуин оскалил зубы. Я повернулся и понял: Хуфу пристально смотрел на гадательную чашу.

Там по-прежнему виднелся интерьер гостиной в доме бабушки и деда. Я присмотрелся и понял, что Хуфу встревожился не напрасно. В гостиной не было света. Не мерцал экран телевизора. Но сильнее всего меня насторожил перевернутый диван.

Во рту появился противный металлический привкус.

Я стал менять ракурс картинки, пока в поле зрения не оказалась входная дверь. Она была разбита в щепки.

– Что случилось? – спросил подошедший ко мне Уолт. – Чей это дом?

– Сейди, – ответил я.

Я сосредоточился на поисках сестры. Обычно я мгновенно засекаю ее местоположение, но сейчас поверхность масла вдруг почернела. Мои глаза пронзила острая боль, и сейчас же масло в чаше вспыхнуло.

Уолт рывком оттащил меня от пылающей чаши. (Спасибо ему, иначе я бы точно обжегся.) Хуфу беспокойно заверещал. Схватив бронзовое блюдце, он швырнул подарок Уолта прямо в Ист-ривер.

– Что произошло? – допытывался Уолт. – Впервые вижу, чтобы чаша…

– Портал на Лондон! – кашляя, выкрикнул я.

В ноздрях жгло от попавших туда капелек кипящего оливкового масла.

– Ближайший портал! Немедленно!

Уолт понял. На его лице появилась решимость.

– Наш еще остывает. Придется опять навестить Бруклинский музей.

– Грифон, – бросил я, не тратя времени на построение фразы.

– Понял. Я с тобой.

Я повернулся к Хуфу.

– Иди к Амосу и скажи, что мы отправляемся в Лондон. Сейди попала в беду. Объяснять некогда.

Хуфу проверещал свое «агх!» и понесся к скоростному лифту. А мы с Уолтом пробежали через мою комнату прямо к лестнице, ведущей на крышу.

## 7. Подарок от собакоголового

Так, дорогой братец. Поговорил и будет. Давай микрофон!

Слушая твое вдохновенное «бла-бла-бла», все, наверное, уже представили, как я стою в гостиной бабушкино-дедушкиного дома и истошно воплю. Что-нибудь вроде: «АААААААА!»

А то, что вы с Уолтом поперлись в Лондон, думая, будто меня надо спасать… Знаете, о чем это говорит? О прямолинейности мужского мышления!

Если честно, помощь мне была нужна. Но суть не в этом.

Ладно, возвращаюсь к прерванному рассказу. Как вы помните, вокруг было темно. И в этой темноте я услышала шипящий голос, донесшийся сверху.

– Добро пожаловать домой, Сейди Кейн.

Голос был не бабушкиным и не дедушкиным. Ничего хорошего он не предвещал. В ладонях закололо, будто я сунула пальцы в розетку. Я попыталась вытащить из Дуата свои посох и жезл, но мгновенно у меня такие фокусы не получаются. Вроде я уже говорила вам об этом. Я мысленно отругала себя за неподготовленность. Но, честное слово, я не ожидала, что все так повернется. Представляю, если бы я явилась к девчонкам в облачении мага с болтающейся на плече сумкой.

Мне хотелось рвануть дверь и убежать. Но вдруг дед с бабушкой в опасности? Я не имела права покидать дом, не убедившись, что с ними все в порядке.

Заскрипели ступеньки лестницы. В тусклом пятне света (похоже, дверь моей бывшей комнаты оставалась открытой) появился сначала подол черного платья, а затем и тощие ноги, обутые в сандалии. Не скажу, чтобы мне было приятно увидеть скрюченные пальцы на ногах и длиннющие ногти, больше похожие на когти птицы. Разглядев эту странную особу целиком, я не удержалась и презрительно фыркнула.

Старухе было лет сто, если не больше. Тощая, сгорбленная. Кожа на лице и шее вся в розовых складках, словно эта старая карга побывала в салоне искусственного загара. Нос напоминал загнутый птичий клюв. Спускаясь, она сверлила меня своими глубоко запавшими глазами. Вдобавок старуха была почти совсем лысой. Вся растительность на ее морщинистом черепе ограничивалась несколькими клочками засаленных волос.

Черное бархатное платье на ней было явно с чужого плеча и пришлось бы впору какой-нибудь весьма объемной тетке. Странный наряд больше напоминал меховую шубу, чем платье. Но вскоре я поняла, что это не мех и не бархат. Старушечий наряд был сшит из черных птичьих перьев!

Высунув из рукава костлявую и тоже скрюченную руку, старуха поманила меня к себе. При этом она улыбнулась, и я увидела ее зубы, острые, словно осколки стекла. Да, чуть не забыла сказать про запах. От нее пахло не так, как пахнет от некоторых неопрятных старух. От нее пахло, как от мертвой старухи.

– А я тебя ждала, – заявила мне эта старая карга. – К счастью, я очень терпелива.

Я снова попыталась запустить руку в Дуат. Фиг вам. Такие штучки у меня здорово получались, пока в моем теле жила Изида. Что мне оставалось? Тянуть время и не позволять мыслям разбегаться. Тогда я сумею залезть в Дуат.

– Кто ты такая? – невежливо спросила я старуху. – Где моя бабушка? Где дед?

Старуха одолела последнюю ступеньку. Теперь нас разделяло футов шесть. И здесь меня чуть не вытошнило: среди перьев ее наряда торчали… кусочки мяса! Вот так. Можете думать, что я загибаю. Вас бы на мое место.

– Где бабушка? А разве ты не узнаешь меня, дорогая?

Фигура старухи задрожала. Черное платье из перьев превратилось в знакомый цветастый халат. Сандалии стали пушистыми зелеными шлепанцами. На голове появились курчавые седые волосы, черные глаза сменились водянисто-голубыми, а выражение лица стало таким, как у изумленного кролика. Передо мной стояла бабушка!

– Сейди? – удивилась она.

– Бабуля! Что с тобой…

Но на ее месте вновь была та же старуха в платье из черных перьев. Розовое морщинистое лицо зловеще улыбалось.

– Да, дорогая. Твоя семья унаследовала кровь фараонов. Тела таких людей – превосходные вместилища для богов. Но не заставляй меня напрягаться. Сердце у твоей бабушки уже не то, что прежде.

Теперь дрожь пробрала меня. Знаете, я видела одержимых, в том числе и богами. И всегда смотреть на такое было жутко и противно. Но чтобы какая-то древнеегипетская старая перечница воспользовалась телом моей бедной бабульки… это просто невыносимо. Если во мне и текла кровь фараонов, она мгновенно превратилась в лед.

– Отпусти мою бабушку! – хотела крикнуть я, но голос меня не слушался и вместо крика получился писк. – Выйди из нее!

Старуха зашлась каркающим смехом.

– Никак не могу. Видишь ли, Сейди Кейн, кое-кто из нас сомневается в твоей силе.

– Кое-кто? Боги, что ли?

Ее лицо вдруг превратилось в птичью голову с лысой чешуйчатой кожей и длинным острым клювом. Где-то я уже видела таких птиц. Птица хищно подмигнула мне. В следующее мгновение на меня снова смотрело морщинистое старушечье лицо. Значит, она решила испытать мою силу? Мой страх начал сменяться злостью.

– Я люблю сильных, Сейди Кейн. В прежние времена я даже защищала фараонов, если они оказывались достойными моей защиты. А вот слабые… Едва они попадали в тень моих крыльев, я их уже не отпускала. Я ждала, пока они умрут. Ждала, когда смогу попировать. И я думаю, Сейди Кейн, что очередным моим угощением станешь ты.

Я впечаталась спиной в дверь.

– Между прочим, я тебя знаю, – наглым образом соврала я.

Я принялась лихорадочно вспоминать богов Древнего Египта, ища среди них место для этой старой карги. Мне и сейчас не сравниться с Картером по части запоминания имен. [Нет, Картер, это не комплимент. Просто у тебя мозги «ботаника».] Надо сказать, занятия с нашими учениками благотворно сказались на моей памяти.

Помнить имена надо не затем, чтобы похвастаться своей эрудицией. В именах скрыта сила. Когда знаешь имя своего врага – это первый шаг к победе над ним. В данном случае над ней. Итак, хищная птица. Пугающего вида черная птица. Птица, питающаяся мертвечиной… то есть падалью.

К своему удивлению, я действительно кое-что вспомнила.

– Ты – богиня грифов, – торжествующе выпалила я. – Тебя зовут Некбат[2].

– Нехбет! – сердито поправила меня старуха.

Почти угадала.

– Насколько помню, ты принадлежишь к числу добрых богинь, – сказала я, попытавшись сыграть на старухином тщеславии.

Богиня раскинула руки. Они тут же превратились в широкие крылья: черные, матовые, со множеством копошащихся мух и запахом смерти.

– Ты права, Сейди Кейн. Грифы – очень добрые существа. Мы уничтожаем слабых и больных. Мы кружим над ними, пока они не свалятся замертво, а потом дочиста объедаем их косточки, избавляя мир от их зловония. А ты вознамерилась сделать нечто прямо противоположное тому, чем занимаемся мы. Ишь ты, захотела вернуть в мир Ра – этот смердящий труп бога солнца. Зачем? Чтобы богами правил дряхлый и никчемный старец? Твое намерение противоречит законам природы! Только сильные имеют право жить. А мертвых надлежит съедать.

У нее изо рта разило падалью.

Отвратные существа, эти грифы. Думаю, противнее птиц не найдешь. Понимаю, что они служат определенной цели. Но почему они сами должны быть такими жуткими? Разве нельзя вывести породу симпатичных пушистых кроликов, которые бы питались падалью, очищая окружающую среду?

– Ну вот что, – сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал уверенно и даже нагло. – Прежде всего, вылезай из моей бабушки. А потом, если ты окажешься по-настоящему добрым грифом, я куплю тебе мятных леденцов. Они здорово отбивают дурной запах.

Должно быть, я затронула болезненную тему. Физиономию Нехбет перекосило от злости. Богиня бросилась на меня. Я метнулась в сторону, задев и опрокинув диванчик. А Нехбет по пути смахнула с полки коллекцию бабушкиных фарфоровых статуэток.

– Ты умрешь, Сейди Кейн! – прокаркала старуха. – Я обглодаю твои косточки. Тогда боги увидят, какое ты ничтожество!

Я ждала новой атаки, но Нехбет лишь сверкала глазами, стоя возле опрокинутого диванчика. Я вспомнила ее слова. Грифы не нападают на своих жертв. Они выжидают, пока те не умрут.

Тем временем руки Нехбет снова превратились в крылья. Ее тень нависла надо мной. Я начала ощущать себя ослабевшей загнанной зверюшкой.

И тут я догадалась: все это – не более чем магическая уловка. Боги умеют устраивать подобные штучки. Знаю по собственному опыту. Этой вонючей старухе требовалось нагнать на меня отчаяния и лишить сил. Нехбет не знала, что в стычках с богами Нижнего мира я уже не раз выходила победительницей. Справлюсь и с такой «птичкой».

– Забавный трюк, – усмехнулась я. – Но я разгадала твой фокус. И покорно умирать не собираюсь.

Глаза богини хищно сверкнули.

– Не сразу, но умрешь, Сейди Кейн. Мне торопиться некуда. Я терпелива. Ну а будешь упрямиться, я закушу еще и твоими смертными подружками. Скоро они сюда придут. Как их зовут? Лиз и Эмма, если не ошибаюсь?

– Не смей трогать моих подруг!

– Это почему же? Они пойдут мне на закуску. Для аппетита. Кстати, а ведь ты еще не поздоровалась со своим любимым дедом.

У меня зашумело в ушах.

– Где он? – сердито спросила я.

Нехбет посмотрела на потолок.

– Скоро будет здесь. Мы, грифы, любим держаться возле крупных хищников и ждать, пока они прикончат свою жертву.

Сверху донесся приглушенный шум, словно кто-то выкинул из окна стол или кресло.

– Нет! – закричал дед. – Не-е-е-ет!

И вдруг его голос превратился в рев дикого зверя:

– НОООООААААА!

У меня душа ушла в пятки. Вместе с остатками храбрости.

– Ч-то э-это?

– Это наш Баби просыпается.

– Б-бобби? Что-то не слышала про бога с таким именем.

– Ты что, оглохла, дорогая? Я сказала, Б-А-Б-И.

Наверху послышались тяжелые шаги. От топанья Баби с потолка посыпалась штукатурка. Потом этот великан начал спускаться по лестнице.

– Баби быстро с тобой управится, – пообещала Нехбет. – Он не жадный. И мне оставит, чтобы поесть досыта.

– Прощай! – крикнула я и бросилась к двери.

Нехбет не пыталась меня задержать.

– Охота? – хрипло каркнула она. – Отлично. Тем вкуснее будет твое мясцо.

Я успела выбежать и пересечь улицу, когда за спиной громыхнул взрыв. Неужто этот Баби взорвал дверь? Оглянувшись через плечо, я увидела громадную волосатую фигуру, которая и близко не напоминала моего деда.

Желания разглядеть его получше у меня не было, и я понеслась прочь.

Вывернув на Саус-колоннейд (кто не знает – это такая улица в Лондоне), я буквально в лоб столкнулась с Лиз и Эммой.

– Сейди! – завизжала Лиз, роняя подарок. – Что случилось?

– Некогда рассказывать! Бежим!

– Рада тебя видеть, – пробубнила Эмма. – А что за спешка?

Судя по воплям, сообщник Нехбет был уже совсем близко.

– Потом объясню. А сейчас, если не хотите, чтобы вас порвал в клочья древний бог, которого зовут Бобби, бегите со мной!


Вспоминая все, что тогда происходило, могу сказать: так отвратительно свой день рождения я еще никогда не праздновала. В иное время я бы себя пожалела. Но в тот вечер страх заглушил всякую жалость к себе.

Мы неслись по Саус-колоннейд, и жалобы моих подруг почти перекрывали рев настигающего нас преследователя.

– Сейди, это одна из твоих шуток? – допытывалась Эмма.

За время, что мы не виделись, она чуть подросла, но внешне оставалась все той же Эммой с ее громадными темными очками и короткой стрижкой, торчащей колючками. Наряд Эммы состоял из черной кожаной мини-юбки, пушистого розового джемпера и дурацких туфель на платформе. В них и ходить-то было тяжело, не то что бегать. Вы слышали про Элтона Джона, колоритного исполнителя рок-н-ролла в семидесятых годах прошлого века? Так вот, если бы он влюбился в индийскую женщину и у них бы родилась дочь, она была бы похожа на Эмму.

– Честное слово, это не шутка. Пожалуйста, сбрось эти туфли. Они мешают бежать.

– А ты знаешь, сколько они стоят? – спросила ошеломленная Эмма.

– Скажи, куда ты нас тащишь? – недоумевала Лиз.

Ее одежда лучше годилась для улепетывания от погони: джинсы, кроссовки, белый свитерок и джинсовая куртка. Но и она порядком запыхалась от бега. Под мышкой Лиз зажимала мешок с подарком для меня. Я пока не знала, что там, но пакет зримо терял свой первоначальный вид. Лиз была рыжеволосой и веснушчатой, но когда краснела (от смущения или от беготни в спортзале), веснушки полностью исчезали. Мы с Эммой не раз подтрунивали над ней, но сейчас был не тот случай.

За нашими спинами вновь послышался рев. Я оглянулась, и подруги, бежавшие сзади, едва не сшибли меня с ног.

Нас преследовал… бабуин. На мгновение мне показалось, что это Хуфу.

Нет, такого быть не могло. Хуфу остался в Нью-Йорке. И потом, он не мог вырасти до размеров медведя гризли, сменить мех с золотистого на серебристый, отрастить здоровенные клыки и обзавестись кровожадным взглядом. Этот бабуин наверняка пожирал не только то, что кончалось на «о». Думаю, ему бы не составило труда оторвать мне руки и ноги.

На наше счастье улица была достаточно людной. По проезжей части двигался плотный поток машин. Водители старались объезжать бабуина. Пешеходы с воплями бросались кто куда. Может, улица отвлечет внимание нашего преследователя? Бабуин опрокидывал такси, разбивал витрины. Словом, оттягивался по полной, сея панику. При этом Баби-Бобби не забывал преследовать нас. На левой руке у него болтался красный лоскут – обрывок любимого дедушкиного кардигана, а на лбу нелепо торчали дедушкины очки.

Вот тут меня охватила настоящая паника. Бабуин не явился откуда-нибудь из Дуата. За нами гнался… мой дед! Он никогда не занимался магией и в жизни не сделал ничего, что могло бы навлечь на него гнев египетских богов.

Бывало, я сердилась на стариков. Особенно когда они говорили гадости про отца или подчеркнуто игнорировали Картера. Я помнила, с какой легкостью они позволили Амосу забрать меня в Нью-Йорк и слова не сказали в мою защиту. Но обиды обидами, а они шесть лет заботились обо мне. В моем раннем детстве дед качал меня на коленях и читал мне детские истории Энид Блайтон. (Я хорошо помню старые пыльные книжки.) Мы с дедом ходили гулять, много раз были в зоопарке. Тайком от бабушки он покупал мне леденцы (бабушка считала, что сладкое портит зубы). Конечно, характер деда не назовешь ангельским. Но зла он никому не делал. Обычный лондонский пенсионер, не заслуживший, чтобы какой-то там бог насильно вселился в его тело.

Бабуин рванул дверь паба и стал принюхиваться. Испуганные посетители высадили витрину. Они выскакивали на улицу и разбегались в разные стороны. При этом многие сжимали в руках кружки с пивом. Подоспевший полицейский оказался ненамного храбрее. Увидев бабуина, страж правопорядка поспешно ретировался. На бегу он что-то кричал в портативную рацию. Наверное, вызывал подкрепление.

У смертных, когда они сталкиваются с магией, происходит что-то вроде «короткого замыкания». В мозг поступают только те изображения, которые понятны людям. Должно быть, сейчас они видели громадную обезьяну, сбежавшую из зоопарка. Или психа, вырвавшегося из больницы. Людям было не до размышлений. Главное – поскорее унести ноги. Интересно посмотреть потом на записи уличных камер службы безопасности.

– Сейди, кто это? – испуганно пропищала Лиз.

– Баби. Бог бабуинов, черт бы его подрал. Он вселился в тело моего деда и хочет нас убить.

– Если я правильно поняла, ты сказала, что какой-то бог бабуинов хочет нас убить? – уточнила Эмма.

Бабуин потрясал кулаками, ревел и щурился. Похоже, забыл, зачем он здесь. Или Баби, как и дед, страдал рассеянностью и плохим зрением? Он не замечал очков у себя на лбу. Встав на четвереньки, он понюхал грязный асфальт, потом взревел от отчаяния и хватил кулаком по витрине булочной.

Я почти поверила в нашу удачу. Еще немного, и мы улизнем от погони. Но не тут-то было. Над нашими головами захлопали черные крылья.

– Сюда! Сюда! – послышался скрипучий голос Нехбет.

Кажется, у военных это называется поддержкой с воздуха.

– Нас преследуют сразу два бога, – сообщила я подругам. – Если у вас нет вопросов, тогда бежим!

# Примечания

1

Английское слово «freak» имеет разные значения, в том числе и жаргонные. Вероятно, Картер имел в виду такие значения, как «странный» или «чудаковатый». (Здесь и далее примечания переводчика.)

2

Здесь игра слов. Neckbutt можно перевести как… «шеезадая». Весьма оскорбительное имя для богини.